Третья причина, заставляющая меня поставить традицию погребения под сомнение, связана с личностью римского правителя в Иудее в то время. Один из главных предметов сожаления для любого историка раннего христианства состоит в том, что мы не располагаем большей – намного большей – информацией о Понтии Пилате, префекте Иудеи в 26–36 годах н. э., который помимо всего прочего, приговорил Иисуса к распятию. Однако все, что мы о нем знаем, указывает в одном направлении: он был жестоким, злобным и склонным к насилию правителем, который не проявлял никакого интереса к тому, чтобы выглядеть добрым и милосердным в глазах своих подданных и не выказывал никакого уважения к религиозным чувствам евреев.

Правление Пилата довольно скудно документировано в дошедших до нас материальных источниках – у нас есть несколько монет, отчеканенных во время его правления, и обнаруженная в наше время надпись в Кесарии Приморской, где упоминается его имя. Новозаветные свидетельства выглядят несколько непоследовательными по причинам, о которых уже упоминалось выше. С течением времени христианские авторы, включая и авторов евангелий, изображали Пилата все в большей степени симпатизирующим Иисусу – в противоположность непокорным евреям, требующим его смерти. Это прогрессирующее стремление оправдать Пилата служит явно антиеврейским целям, так что рассказы о процессе над Иисусом в более поздних евангелиях – от Матфея, Луки и Иоанна – следует воспринимать весьма и весьма осторожно. Из относительно ранней традиции, сохранившейся у Луки, мы получаем более полное представление о том, каким на самом деле был этот человек, – здесь мы находим довольно смутное упоминание о «Галилеянах, кровь которых Пилат смешал с их жертвами» (Лк 13:1). Судя по всему, Пилат приказал убить этих евреев во время отправления ими религиозных обрядов – весьма удручающая картина.

Однако она хорошо соотносится с тем, что нам известно о Пилате из других литературных источников – в частности, из трудов еврейского историка I века н. э. Иосифа Флавия. Иосиф Флавий повествует о двух эпизодах, имевших место, когда Понтий Пилат был префектом Иудеи. Первый из них произошел, когда Пилат только вступил в эту должность. Когда Пилат впервые прибыл в Иерусалим, он приказал под покровом ночи разместить по всему городу римские штандарты, украшенные изображениями императора. Когда на следующее утро иерусалимские евреи увидели эти штандарты, они пришли в ярость, ибо закон Моисея запрещал любые изображения в священном городе, а тем более – изображения чужеземного правителя, почитавшегося в других местах как божество. Еврейская толпа собралась перед дворцом Пилата в Кесарии Приморской с требованием убрать штандарты и не расходилась в течение пяти дней. Пилат отнюдь не собирался уступать требованиям евреев (по контрасту с описанием суда над Иисусом в евангелиях). Напротив, на исходе последнего, пятого, дня он приказал своим солдатам окружить тремя рядами протестующих евреев и изрубить их в куски. Но вместо того чтобы отступить, все евреи, как один, обнажили шеи и заявили солдатам, что предпочитают скорее умереть, чем допустить нарушение закона. Пилат понял, что он не может убить хладнокровно такое множество людей, «изумился их стойкости в соблюдении закона» и приказал убрать штандарты (Иудейские древности, 18.3.1)[65].

Другой подобный случай в действительности привел к насилию. Пилат пожелал построить акведук для снабжения Иерусалима водой. Начинание было хорошим, однако с этой целью он присвоил деньги из храмового святилища. Как храмовые власти, так и народ возмутились этим и принялись энергично протестовать. Пилат в ответ приказал своим переодетым солдатам смешаться с толпой, вооружившись на сей раз не мечами, а дубинками, и по его сигналу напасть на собравшийся народ. Те так и сделали, и в итоге «многие» иудеи были убиты или затоптаны насмерть во время последовавшей давки (Иудейские древности, 18.3.2).

Пилат вовсе не был милосердным префектом, великодушно прислушивавшимся к протестам управляемого им народа. Готов ли был такой правитель порвать с традициями и общепринятыми нормами, когда член еврейского Синедриона попросил его оказать любезность и предоставить казненной жертве достойное погребение? Насколько мы можем судить, нет. По пренебрежительному отзыву Кроссана, «[Пилат] был обычным второразрядным римским правителем, без малейшего уважения к религиозным чувствам иудеев, для которого обычным способом решения проблемы, даже если речь шла о безоружных протестующих или сопротивляющихся толпах, было насилие»[66]. Еще более выразительна жалоба Филона, который упоминает о «взятках, оскорблениях, лихоимстве, бесчинствах, злобе, беспрерывных казнях без суда, ужасной и бессмысленной жестокости», отличавших его правление (О посольстве к Таю, 302)[67].

Как я уже упоминал, в традициях, связанных с погребением Иисуса, есть факты, о которых мы в точности ничего знать не можем. Один из них подразумевается сам собой в повествовании о воскресении: Иисус получил достойное погребение – либо от Синедриона в целом, либо от одного из его членов, Иосифа из Аримафеи. Как историк, я не думаю, что мы можем сказать со всей определенностью, будто это предание ложное – хотя, на мой взгляд, было бы слишком утверждать, к примеру, что тело Иисуса было съедено собаками. В то же время мы, безусловно, не знаем и того, что это предание верно, и есть очень серьезные основания поставить под сомнение его достоверность. Если римляне следовали своей обычной практике, а Пилат был именно тем человеком, каким он предстает во всех наших источниках, то крайне маловероятно, что Иисус получил достойное погребение в день казни, в гробнице, которую впоследствии можно было опознать.