— О Боже, — выдохнула Таппенс, — о Боже.

Она уныло огляделась по сторонам. Никогда еще Таппенс не чувствовала себя такой несчастной. Естественно, она знала, что будет скучать по Томми, но и подумать не могла, что так сильно.

За годы семейной жизни они редко расставались надолго. Еще до замужества они называли себя парочкой «молодых искателей приключений». Они вместе переживали трудности и опасности, они поженились, они родили двоих детей и, как раз когда мир казался им совсем скучным и старым, началась вторая мировая война, и чуть ли не чудом они оказались замешанными в дела Британской контрразведки. Они были несколько необычной парой, и их завербовал тихий, не поддающийся описанию мужчина, назвавшийся «мистером Картером». Они пережили новые приключения, которые, между прочим, не были запланированы мистером Картером. Завербовали-то одного Томми. Но Таппенс, проявив всю свою природную изобретательность, умудрилась так здорово все подслушать, что, когда Томми, в роли некоего мистера Мадоуса, появился в одной гостинице в приморском городке, первым же человеком, которого он там увидел, была женщина средних лет, работавшая вязальными спицами; она взглянула на него до того невинным взором, что он был вынужден приветствовать ее как миссис Бленкинсон. После этого они уже работали в паре.

«На этот раз, однако, — подумала про себя. Таппенс, — мне ничего не сделать». Сколько бы она ни подслушивала, какую бы изобретательность ни проявляла, проникнуть в тайны Тихушного Особняка и участвовать в работе МСАБ ей была не по силам. Всего лишь «Клуб для старых ребят», с возмущением подумала она. Без Томми квартира казалась пустой. Таппенс чувствовала себя очень одиноко. «Куда ж мне себя деть? — подумала она.

Вопрос был чисто риторический, ибо Таппенс уже предприняла некоторые шаги в этом направлении. На этот раз никакой разведки, никакой контрразведки. Вообще ничего официального. «Пруденс Бересфорд, частный сыщик, вот кто я такая», — сказала она самой себе.

После непритязательного ланча обеденный стол в столовой был завален расписаниями движения поездов, путеводителями, картами и несколькими старыми ежедневниками, которые Таппенс умудрилась откопать.

В какое-то время за последние три года (никак не раньше — в этом она была уверена) она совершила поездку по железной дороге и, глядя из окна вагона, обратила внимание на один дом. Вот только что это была за поездка?

Как и большинство людей нашего времени, Бересфорды в основном путешествовали в автомобиле. Поездки по железной дороге они совершали довольно редко.

Они, разумеется, ездили в Шотландию — погостить у замужней дочери Деборы, но то была ночная поездка.

Летом ездили в Пензас, но эту дорогу Таппенс знала чуть ли не наизусть.

Нет, то была гораздо более обычная поездка.

Таппенс скрупулезно составила подробнейший список всех возможных поездок, которые совершила и которые могли бы подсказать ей ответ. Два-три раза ездили на скачки, визит в Нортумберленд, два местечка в Уэльсе, крестины, две свадьбы, распродажа, на которой они присутствовали, несколько щенков, которых она отвозила по просьбе одного друга — тот разводил их, но слег от гриппа. Местом встречи была какая-то узловая станция, названия которой она не запомнила.

Таппенс вздохнула. Скорее всего, придется последовать совету Томми, больше ничего не остается. Купить сезонный билет и поездить по наиболее вероятным участкам железной дороги.

В записной книжице она набросала обрывки других воспоминаний: а вдруг пригодятся?

К примеру — шляпа… Да, шляпа, которую она бросила на полку. Она была при шляпе — значит, свадьба или крестины… только не щенки.

И еще одно озарение; она сбрасывает туфли, потому что ногам больно. Да — определенно — она смотрела на этот дом… и сбросила туфли, потому что было больно ногам.

Выходит, это было какое-то светское мероприятие — либо она на него ехала, либо возвращалась с него… Конечно же, возвращалась, потому как ноги болели от того, что она долго простояла в своих выходных туфлях. А шляпа-то какая? Цветастая шляпа — значит летняя свадьба… или зимняя вельветовая?

Таппенс переписывала кое-какие детали из железнодорожных расписаний различных линий, когда вошел Альберт, чтобы спросить, что она хочет на ужин и что заказать мяснику и бакалейщику.

— Я полагаю, несколько дней я буду в отъезде, — сказала Таппенс. — Так что заказывать на дом ничего не надо. Я собираюсь поездить по железной дороге.

— Вам понадобятся сандвичи?

— Вероятно. Приготовьте немного ветчины или чего-нибудь такого.

— А яйца и сыр подойдут? В кладовке есть банка гусиной печенки — она уж столько там лежит, пора ее съесть.

Рекомендация прозвучала несколько зловеще, но Таппенс сказала:

— Хорошо. Сгодится.

— Письма вам пересылать?

— Я еще даже не знаю, куда именно поеду, — ответила Таппенс.

— Понятно, — сказал Альберт.

Больше всего их устраивало в Альберте то, что он со всем соглашался, ему никогда не надо было ничего объяснять.

Альберт ушел, и Таппенс снова задумалась: что ж это за мероприятие, на которое надо было явиться в шляпе и выходных туфлях?..

Вот бы побольше вспомнить о пейзаже… Она сидела с правой стороны по ходу поезда. На что она смотрела, прежде чем увидела этот канал?.. Лес? Деревья? Фермерская земля? Деревня вдали?

Ломая над этим голову, она подняла взор… Альберт вернулся. В этот момент она и думать не думала, что Альберт, стоявший там, чтобы привлечь ее внимание, и был ответом на ее молитву…

— Ну что там еще, Альберт?

— Если завтра вас не будет целый день…

— Возможно, и послезавтра…

— Ничего, если я возьму выходной?

— Да, разумеется.

— Элизабет у меня пятнами пошла. Милли думает, это корь…

— О Боже… — Милли была жена Альберта, а Элизабет — младшая из его детей. — И Милли, разумеется, хочет, чтобы вы были дома?

Альберт жил в аккуратном домике через улицу или две.

— Да нет… Она не любит, чтобы я болтался под ногами, когда у нее забот полон рот… Просто я мог бы сводить куда-нибудь других детей…

— Пожалуйста. Я полагаю, вы все на карантине?

— Лучше бы уж они все ею переболели, да и дело с концом. У Чарли она была, у Джин тоже. Во всяком случае, можно мне уйти?

Таппенс заверила его, что ничего страшного не произойдет.

В глубинах ее подсознания что-то зашевелилось… Счастливое ожидание… Узнавание… Корь… Да, корь. Что-то, имеющее отношение к кори.

Но какая связь между этим домом у канала и корью?..

Ну конечно! Антея. Антея была крестницей Таппенс… а дочь Антеи, Джейн, училась в школе… первый семестр… А тут день открытых дверей, и Антея позвонила… у двух ее младших детей появилась корьевая сыпь, дома ей помочь было некому, а если бы никто не приехал, Джейн была бы ужасно разочарована… Не могла бы Таппенс поехать?

И Таппенс сказала, разумеется… Она ничем особенно не занята… Она съездит в школу, заберет Джейн, угостит ее ланчем, а к спортивным состязаниям они вернутся. Был даже особый школьный поезд.

Все пришло к ней с удивительной ясностью: она вспомнила даже, в каком была платье — в летнем ситцевом с подсолнухами!

Дом этот она увидела на обратном пути.

По дороге в школу она была занята журналом, который купила, на обратном же пути читать ей было нечего, и она смотрела в окно, пока, наконец, сморенная дневной усталостью — да и туфли очень жали, — не задремала.

Когда она проснулась, поезд бежал вдоль канала. Местность была частично лесистая, попадались мосты, извилистые тропинки, сельские дороги… ферма вдали… никаких деревень.

Поезд стал замедлять ход — казалось бы, совершенно беспричинно, разве что машинист увидел какой-то сигнал. И вдруг поезд резко остановился у моста, небольшого горбатого мостика, перекинутого через канал — канал, которым, очевидно, уже не пользовались. По другую сторону канала, у самой воды, стоял дом. Таппенс сразу же решила, что таких привлекательных домов она еще сроду не видела, — тихий, мирный дом, расцвеченный золотыми лучами позднего пополуденного солнца.

Людей не было видно — ни собак, ни скота. Однако зеленые ставни не были закреплены на болты. В доме наверняка жили, только в тот момент он, казалось, был пуст.

«Надо разузнать об этом доме, — подумала тогда Таппенс. — Когда-нибудь надо вернуться сюда и осмотреть его. Это такой дом, в котором я бы хотела жить».

Поезд рывком тронулся и медленно покатился.

«Посмотрю название следующей станции, чтобы знать, где это».

Но станции как таковой не оказалось. То было время, когда на железной дороге творилось непонятно что: маленькие станции закрывались, даже сносились, на заброшенных платформах прорастала трава. Двадцать минут… полчаса… Поезд все шел и шел, но ничего такого, что можно было бы запомнить, не попадалось на глаза. Лишь однажды над полями вдали мелькнул шпиль церкви.

Затем возник какой-то заводской комплекс… высокие трубы… ряд крупноблочных корпусов, потом снова пошла открытая местность.

Таппенс подумала про себя: «Этот дом возник как мечта! Может, это и была мечта!.. Вряд ли я когда-нибудь приеду посмотреть на него… слишком трудно его искать… Жаль, конечно… А может, когда-нибудь я наткнусь на него случайно!»

И вот… она совершенно о нем забыла… пока картина, висевшая на стене, не пробудила неясные воспоминания. А теперь, благодаря одному-единственному слову, случайно оброненному Альфредом, поиски закончились.

Или, вернее, поиски только еще начинаются.

Таппенс разложила три карты, путеводитель, различные справочники.

Теперь она уже приблизительно представляла себе территорию, где ей нужно искать. Школу Джейн она пометила большим крестом… железнодорожная ветка, выходившая к главной магистрали на Лондон… время, пока она спала.

Территория в окончательном варианте получилась довольно большая — к северу от Манчестера, к юго-востоку от Маркет Бейсинга, небольшого городка, но довольно важной узловой железнодорожной станции, к западу от Шейлборо.

Завтра рано утром она возьмет машину и начнет.

Она встала, прошла в спальню и принялась внимательно изучать картину над каминной доской.

Да, никакой ошибки. Именно этот дом видела она из окна поезда три года назад. Дом, который она обещала самой себе когда-нибудь поискать…

И вот этот день настал… Это завтрашний день.