— Ну что, — хорош! — сказал Виталик, отступая на шаг от зеркала. — Мышка будет довольна.
«Мышками» Виталик называл девушек, которых заражал вирусом иммунодефицита, год назад обнаруженным и у него самого. Биолог по профессии, он обладал пытливым умом и страстью к экспериментам. Опять же, и материал был подходящий: все, как одна, — красавицы и наивные дурёхи, прозябающие в своём сонном благополучии в ожидании «прекрасного принца».
У самого Виталика к его тридцати годам жизнь сложилась не лучшим образом: диссертацию по окончании биофака он так и не написал — мешали голод, холод и убогое прозябание в общежитии, которое потом сменили бомжатники, да и на их оплату денег едва хватало, — много ли заработаешь частными уроками!
Потом ему предложили поработать на «солидных людей», синтезируя тяжёлый наркотик, но конечный продукт заказчиков не устроил:
— Тальк мы и в аптеке можем купить, — сказали ему и отпустили, не предъявляя особых счетов.
Виталик им за это был ещё благодарен — сам понимал, что виноват: пожадничал и сделал низкую концентрацию. Но у него было свойство легко умиротворять людей, вызывая у них симпатию. Эта особенность и пригодилась ему в жизни, когда он решил сменить род занятий и стал работать «приманкой» на одного сутенёра, — используя своё обаяние, завлекал наивных дурочек. При случае не брезговал и «дегустацией» будущего товара, — до тех пор, пока не узнал про заражение одной из них. Сам побежал делать анализ, — результат оказался положительным. Сделал повторный, побегал по врачам, и тут его успокоили, — он только носитель и переносчик болезни… Остальное зависело от него…
И тогда он обиделся на весь свет, и решил проводить «эксперименты». А тут как раз и бабка померла, две квартиры в элитном районе оставила. Старая грымза раньше ни в одну из них его не впускала, заставляя скитаться по чужим углам, а теперь в одной из них он живёт, а другую сдаёт, получая стабильный доход, — вот оно, счастье, когда привалило! Жаль только, что теперь он «носитель» и «переносчик»…
Но Виталик и из этой беды сумел извлечь удовольствие: как приятно после романтического ужина и феерической ночи знать, что ты ещё одной дурочке подписал приговор. Мог не подписывать, а подписал! Потому, что хотя бы одну эту ночь был хозяином её судьбы. Хозяином, Прокурором, Судьёй, Палачом — Господом Богом, наконец, — и всем сразу!
Он, Виталик, был поворотным моментом в их жизни, был их Страшным Судом и Высшей Карой. Виталик едва сдерживал смех, представляя, как они испугаются, когда узнают, чем он их наградил! От смеха он катался по простыням, запихивая их уголки в рот, чтобы не заржать в полный голос, а эти дурочки, боялись, что с ним случилась истерика.
— Что с тобой?! — волновались они.
— Ничего, — отвечал он, успокаивающе похлопывая их по гладкой коже. И представлял, что будет с этой кожей, с этим телом и с этой дурочкой через год или даже через несколько месяцев после их незабываемой встречи…
«Ах да, сейчас сезон гриппа, — вспоминал он, — значит дело пойдёт быстрее».
— Я тебе позвоню? — предлагал он им всем на прощание, и никогда не встречал отказа. Взять телефон у новой «мышки» было необходимо, а то какой же это эксперимент без сверки результата?
— Мышка будет довольна, — сказал он, глядя на своё отражение в зеркале прихожей и, проверив содержимое барсетки, торопливо шагнул к двери.
«Цветы я куплю у метро…» — размышлял он, оттягивая защёлку замка, и уже представил себе букет огненно-алых роз, который традиционно преподнесёт очередной мышке, как вдруг спохватился…
— Ах, я дурак!.. — хлопнул он себя ладонью по лбу, вспомнив, что вчера вечером, по пьяни, дал мышке-Танечке свой домашний адрес и телефон. — Она же сюда припрётся!
— Срочно ищем замену, — сказал он, доставая мобильник, — не пропадать же добру…
Через несколько минут очередное свидание было назначено, и Виталик потянулся к двери, полагая, что теперь его уже ничего не задержит. Но в эту минуту он вдруг почувствовал слабость в ногах, а дальше, не оборачиваясь назад, быстро пятясь, как рак, вбежал в комнату и плюхнулся в любимое бабкино кресло, стоявшее у стены, да при этом ещё больно ударился затылком.
— Что за чёрт!.. — Виталик потёр затылок и привстал, чтобы уйти, но в эту минуту его плечи резко откинулись назад, он снова упал в кресло и опять ударился затылком о стену.
— Чёрт, да что же это?! — Виталик сделал новую попытку подняться и уйти, но и на этот раз результат оказался всё тот же: кто-то невидимый резко притягивал его спиной к спинке кресла, а голову тянул резким ударом к стене.
— Чёрт! Чёрт! Что за чёрт! — подпрыгивал в кресле Виталик, пытаясь выбраться, и всякий раз падал назад к стене, больно ударяясь затылком.
— Нет, это невозможно! Это чертовщина какая-то!
Виталик не верил, ни в призраков, ни в полтергейст, поэтому решил настоять на своём: он должен выбраться из квартиры и выберется, — у него сегодня свидание, и он пойдёт на него во что бы то ни стало…
В этот момент он заметил, что его голова совершенно самостоятельно резко повернулась в левую сторону, потом в правую, потом стала двигаться ещё быстрее из стороны в сторону, как если бы выражала отрицание, и всё это без всяких усилий с его, Виталика, стороны — сама по себе двигалась, и всё!
— Что за чё… — вскричал было Виталик, но на последнем слове больно прикусил себе язык.
— С-с-с-с-с! — засипел он и рванулся было на кухню, подставить язык под холодную воду, но кресло его не отпускало. Он снова и снова пытался подняться и снова падал, ударяясь затылком о стену.
Превозмочь силу, которая, не касаясь его, толкала его назад, было невозможно. Виталик почувствовал себя марионеткой, которой дистанционно управляет беспощадный, невидимый, и неимоверно могущественный кукловод.
«Этого мне только не хватало!» — с ужасом подумал он, чувствуя, как кровь приливает к его щекам и весь он наливается жаром. Ему стало нестерпимо душно. Он оглянулся на балкон. Дверь его была чуть-чуть приоткрыта, потому что упиралась в огромное количество всевозможного скарба, сложенного его бабкой на балконе.
«Чёрт! Надо было давно вынести этот хлам! — с сожалением подумал придавленный к креслу Виталик, всё сильнее страдая от духоты. — И вентилятора в доме нет. И купить будет трудно, ведь сейчас лето!».
Виталик подумал о том, как хорошо бы сейчас выйти на свежий воздух, пройтись по набережной Невы, любуясь белыми ночами.
— А я, как дурак, сижу в этом кресле! — воскликнул он, разозлившись на себя, и рванулся вперёд, но кресло его не отпускало.
— Что же я так весь вечер и просижу здесь?! — спросил он, сам не зная кого.
Его голова приняла этот вопрос на свой счёт и утвердительно кивнула.
— И не пойду на свидание?!
Голова отрицательно замоталась из стороны в сторону.
Виталик беспомощно заёрзал в кресле, потом попытался выскочить из него рывком и, взбрыкнув ногами, резко свалился на спину, теряя сознание от очередного удара о стену.
Очнулся он от нестерпимого зуда, который ощущал между пальцами правой ноги.
«Грибок?! Но почему?!» — с ужасом подумал Виталик, — он ведь был так осторожен на этот счёт, никогда не надевал чужой обуви и своим гостям тапочек не предлагал.
«Что ещё за напасть такая?» — размышлял он. Потом снова попытался встать и снова упал, правда теперь уже постарался придержать голову так, чтобы не удариться.
— Но я же не смогу так просидеть целую вечность! — сказал он обращаясь к кому-то в потолок.
Его голова утвердительно кивнула, а потом отрицательно мотнулась в сторону.
— Так просижу или нет? — снова спросил он. И получил тот же неопределённый ответ.
Жжение в ноге усиливалось, теперь оно разошлось по всей подошве ступни.
«Нужно пойти в ванную» — подумал Виталик.
— Мне нужно пойти в ванную! — крикнул он в потолок. Голова кивнула и снова отклонилась в сторону.
— Но мне правда нужно! — вскричал он, заёрзав в кресле, и голова с ним согласилась.
— Но как же я смогу встать?!
Голова ответила отрицательно.
— Не смогу?!
«Нет!» — ответила голова.
— Что мне сделать, чтобы встать?! — догадался спросить Виталик. — Ты знаешь? — обратился он к голове.
Голова кивнула.
— Что???
Молчание.
— Что??!! — повторил он, мечтая успеть добежать до ванной.
Тут, как озарение, которое не столько услышал, сколько увидел, он получил ожидаемый ответ:
— Признай свою вину!
— Признаю! — воскликнул Виталик, срываясь с кресла и сокрушая всё на своём пути…
И уже в ванной его настиг второй приказ:
— Молись!
— А как молиться-то? — деловито спросил Виталик, почувствовав некоторое облегчение.
Ответа не было, но вместо него снова началось жжение в ступне.
— Всё, мне это надоело! — вскричал Виталик и пошёл в прихожую.
«Ещё успею заскочить к Светке!» — мелькнуло у него в голове. И в следующую секунду его снова понесло к креслу. Упав, он опять ударился о стену, снова потерял сознание и снова очнулся от жжения в ноге и нестерпимой духоты.
— О нет! Только не это! — простонал он и оглянулся на балкон. За окном всё ещё было светло. Только освещение казалось каким-то фантастическим — неестественно ярким.
— Интересно, который час? — спросил он сам себя, пытаясь сориентироваться хотя бы во времени. — Почему никто не звонит и не приходит? — удивился он. — Неужели никому нет до меня дела?..
Его голова повернулась из стороны в сторону:
— Нет…
Виталик попытался встать, но вдруг, почувствовав невыносимую слабость, сам опустился в кресло. На него мощной волной нахлынули воспоминания. Один за другим вставали в памяти эпизоды всей его жизни, раскрываясь в подробностях, как фильмы бесконечно длинного телесериала.
Виталик спокойно просмотрел эпизоды, связанные с его сравнительно благополучным детством и студенческой юностью, слегка поморщился, когда воспоминания отнесли его к временам проживания в общежитии, а вот и приятные встречи в ресторанах с доверчивыми дурочками, для которых он играл роль «прекрасного принца».
— Стоп!!! А приятные ли? — внезапно Виталик почувствовал острые приступы тошноты и едва успел подскочить к унитазу.
Очнулся он, лёжа на полу рядом с ванной. Достав из холодильника запотевшую бутылку газированной воды и сделав несколько осторожных глотков, Виталик послушно вернулся в комнату и сел в кресло.
— …Так на чём мы остановились? — вспомнил он про «внутреннее озарение». — Ах, да, — на свиданиях с глупыми девушками.
Жалко ли ему их?..
— Раньше не жалел… — нехотя ответил Виталик.
— А теперь? — настойчиво спрашивало внутренне озарение.
— Ну, если подумать, то жалко…
— Только «подумать»? — переспросило Озарение.
— Да! — вызывающе ответил Виталик и почувствовал новый приступ дурноты. — Да нет, вру! Мне их действительно жалко! — крикнул он, благополучно срываясь с места и устремляясь в ванную.
Когда он вернулся в комнату, в окнах всё ещё было светло, и освещение было всё то же — яркое, фантастическое.
— Чёрт бы их побрал, эти белые ночи! — проворчал Виталик и собрался было взглянуть на часы, как новый приступ дурноты умчал его в ванную.
— Сколько это ещё будет продолжаться? — спросил он неизвестно кого, устало падая в кресло.
— Сколько понадобится! — ответило Озарение и снова вернуло его к эпизодам прежней жизни.
Опять рестораны… опять девочки…
— Неужели не жалко их? — настойчиво спрашивало Озарение.
— Вот эту блондиночку пожалуй жаль! — ответил Виталик. — У неё такое милое лицо. И взгляд такой доверчивый, кроткий…
— А вот эту чернушку не жаль! — отнёсся Виталик к другому эпизоду. И тут же вынужден был бежать в ванную. — Да ё…!
Из ванны он вернулся, шатаясь от слабости с бутылкой минеральной воды в руках.
— Так что? Не жаль эту девушку? — спросило Озарение про Чернушку.
Виталик устало прикрыл глаза, всматриваясь в воспоминание…
— У неё лицо продувной бестии… — помолчав, сказал он.
— То есть, тебе её не жаль? — уточнило Озарение.
— Нет… — с вызовом ответил Виталик и тут же опять сорвался с места.
— Так жаль или нет? — настойчиво спрашивало его Озарение, когда он снова вернулся в комнату.
— Жаль!.. — благоразумно ответил Виталик и тут же снова помчался в ванную.
— Не верю! — вдогонку услышал он голос.
Когда он вернулся в комнату, этот голос стал звучать всё настойчивей, тем не менее, оставаясь голосом внутреннего озарения. Виталик сосредоточился на воспоминаниях. Одно из них всплыло во всей ужасающей достоверности: ту самую, трогательную блондиночку подготавливали к будущей работе. Васёк — один из охранников «Белоснежек», — как называли они этих девочек, — зажимая ей рот, заваливал её на бильярдный стол в одном из игорных клубов, служивших им перевалочными пунктами. Сквозь неплотно прикрытую дверь Виталик слышал и видел всю эту сцену в самых омерзительных подробностях. Как зачарованный он стоял тогда возле двери и смотрел…
— Ну? Так тебе жаль их, или нет?! — настойчиво спрашивал Голос.
И тут Виталик впервые почувствовал, что ему действительно жаль эту девушку.
— Мне жаль её… — сказал он искренне.
— Но ведь ты сам её погубил! — припомнил Голос.
Виталику стало нехорошо, но это были не прежние приступы дурноты, теперь он чувствовал нестерпимое напряжение во всём теле, которое стремительно нарастало, превращая каждую клеточку и каждую каплю его крови во взрывоопасную смесь. Это состояние сопровождалось чудовищной головной болью и нарастающим шумом в ушах. Казалось, ещё секунда и он взорвётся!..
— Я не могу больше! — прохрипел он, опускаясь на колени.
— Молись! — крикнул Голос.
— Не умею! — хрипел Виталик, распластываясь на полу.
— Молись! — крикнул Голос ещё громче.
— Господи! Спаси меня и помилуй и прости мне всё! — выпалил Виталик первое, что пришло ему в голову.