Сердце у Роберта Таггерта колотилось, как у любого охотника, когда добыча близко. Он обратился в слух.

– Кэт! – позвал голос Пола Шумана.

Заскрипел деревянный пол, зажурчала вода в раковине. Потом послышались глотки: так пьют измученные жаждой.

Таггерт поднял пистолет. Разумеется, лучше выстрелить Шуману в грудь, словно он нападал. СС он нужен живым, чтобы допросить. Они не обрадуются, если Таггерт убьет его выстрелом в спину. Разумеется, рисковать нельзя. Шуман слишком крупный и опасный, чтобы сойтись с ним лицом к лицу. Таггерт скажет Гиммлеру, что диверсант пытался сбежать или выхватил нож, вот и пришлось его застрелить.

Шаги удалились в спальню. Вскоре оттуда донесся шорох: Шуман рылся в выдвижных ящиках и складывал чемодан.

«Пора», – подумал Таггерт, приоткрыл дверцу шкафа, чтобы увидеть спальню, и поднял пистолет.

Шумана он не обнаружил, только чемодан на кровати. Еще книги и другие вещи, разбросанные по полу. Таггерт нахмурился: у двери в спальню стояли мужские спортивные туфли. Прежде их не было.

О нет…

Таггерт догадался, что Шуман прошел в спальню, снял туфли и в одних носках вернулся в гостиную. Книги он швырял через порог, дабы внушить Таггерту, что он в спальне. Это значит…

Огромный кулак пробил дверцу шкафа, как паутинку, ударил Таггерта по шее, потом в челюсть. Перед глазами у Таггерта растеклась алая краска. Шатаясь, он выбрался из шкафа, выронил пистолет и схватился за горло. Больно, как больно…

Шуман сгреб Таггерта за лацканы пиджака и швырнул через всю комнату. Таггерт врезался в стол и рухнул на пол, беспомощный, как немецкая фарфоровая кукла, упавшая рядом. Кукла не разбилась и смотрела в потолок жутковатыми сиреневыми глазами.

– Ты крыса. Ты не Реджи Морган.

Пол не удосужился пояснить, но он сделал то, что должно каждому ловкому киллеру, – запомнил, как выглядела комната на момент ухода, и сравнил с тем, как она выглядела на момент возвращения. Шуман заметил, что дверца шкафа, которую он закрыл, приоткрылась на пару дюймов. Понимая, что Таггерту придется выследить его и убить, Пол сразу сообразил, где тот укрылся.

– Я…

– Кто? – прогремел Пол.

Лже-Морган промолчал, тогда Пол одной рукой схватил его за шиворот, другой вытряхнул из карманов пиджака бумажник, несколько американских паспортов, дипломатическую карточку на имя Роберта Таггерта и карточку СА, которую он показывал Шуману при встрече в проулке.

– Не двигаться! – шепнул Пол и осмотрел находки.

Бумажник принадлежал Реджи Моргану. В нем хранились удостоверение личности, визитки с вашингтонским адресом и берлинским, на Бремерштрассе. Еще Пол увидел фотографии, все запечатлели убитого в Дрезденском проулке. Одну фотографию сделали на приеме – Морган обнимал за плечи пожилых мужчину и женщину. Все трое улыбались в объектив.

Потрепанный, испещренный штампами паспорт о въезде и выезде также был на имя Моргана. С фотографии смотрел убитый в проулке.

Второй паспорт, который накануне видел Пол, выдали Реджинальду Моргану, а с фотографии смотрел сидящий перед Шуманом. Пол поднес документ к лампе и пригляделся. Похоже, фальшивка. Еще один паспорт казался подлинным, в нем стояли десятки штампов и визы на имя Роберта Таггерта. В дипломатической карточке стояло то же имя. В двух оставшихся паспортах, американском на имя Роберта Гарднера и немецком на имя Артура Шмидта, были фотографии присутствующего в этой комнате.

Пол понял: этот тип убил Реджи Моргана, берлинского информатора, и занял его место.

– В чем «фишка»?

– Угомонись, дружище. Не делай глупостей, – ответил Таггерт.

Амплуа манерного Реджи Моргана было сброшено. Из-под него показался бойкий тип, вроде манхэттенских помощников Лаки Лучано, щеголяющих в костюмах из блестящей ткани.

Шуман поднял паспорт, который посчитал подлинным.

– Вот кто ты. Таггерт, да?

Наглец растирал покрасневшую щеку и шею – удары Пола угодили именно туда.

– Ты раскусил меня, Полио.

– Как все сработало? – Шуман нахмурил лоб. – Ты перехватил пароль о трамвае? Поэтому Морган в проулке так допытывался. Он решил, что крыса – я, потому что я запорол фразу про трамваи, а я то же самое подумал о нем. Потом, когда обыскивал труп, ты подменил документы.

Пол прочел надпись на карточке СА: «Помощь ветеранам».

– Вот дерьмо! – выпалил он, раздраженный, что как следует не осмотрел карточку, когда ее показывал Таггерт. – Кто ты, черт возьми, такой?

– Бизнесмен. Оказываю разные услуги.

– Тебя выбрали, потому что ты немного похож на настоящего Реджи Моргана?

Таггерт обиделся:

– Меня выбрали потому, что я отличный профи.

– А как насчет Макса?

– Он не подставной. Морган заплатил ему сто марок за сведения об Эрнсте. А я заплатил двести, чтобы он помог мне изобразить Моргана.

Пол кивнул.

– Вот почему бедолага так нервничал. Он не СС боялся, а меня, – пояснил Таггерт.

Но воспоминания о подставе уже наскучили ему.

– Дружище, вернемся к нашим баранам, – нетерпеливо начал он. – Сейчас…

– Так в чем «фишка»?

– Полио, думаешь, сейчас время болтать? Тебя половина гестапо ищет.

– Нет, Таггерт, если я правильно понял твои объяснения, гестаповцы ищут русского. Как я выгляжу, они понятия не имеют. Сюда ты их не приведешь, по крайней мере пока не убьешь меня. Времени у нас хоть отбавляй, так что выкладывай.

– Дружище, дело не в тебе и не во мне, а куда серьезнее. – Таггерт осторожно подвигал челюстью. – Черт, зубы теперь шатаются.

– Выкладывай!

– Сейчас не время…

Пол шагнул к нему, сжав руку в кулак.

– Успокойся, громила, успокойся! Хочешь знать правду? Вот тебе подноготная: в Штатах много тех, кто не желает ввязываться в очередную драку.

– Господи, я ведь занимался именно этим – срывал перевооружение.

– На самом деле перевооружение гансов нас не колышет. Нам нужно радовать Гитлера, понял? Внушать ему, что Штаты на его стороне.

Тут до Пола дошло:

– Так меня выбрали в пасхальные агнцы? Меня изобразили русским диссидентом, потом сдали, мол, пусть Гитлер считает Америку добрым другом, так?

– В точку, Полио, – кивнул Таггерт.

– Ты что, слепой, мать твою?! Не видишь, что здесь творится? Разве можно дружить с нацистами?

– Господи, Шуман, в чем проблема? Да пусть Гитлер забирает часть Польши, Австрию и Судетскую область! – засмеялся Таггерт. – Черт, да пусть и Францию забирает! Нам-то что?

– Он убивает людей. Этого никто не видит?

– Ну, немного евреев перебьет…

– Что? Ты понимаешь, что говоришь?

Таггерт поднял руки:

– Ну, все не так страшно. Дело-то временное. Нацисты, как дети, забавляются с новой игрушкой, своей страной. До конца года им надоест арийская дурь. Гитлер только болтать горазд. Он угомонится и поймет: евреи ему нужны.

– Нет, не поймет! – категорично возразил Пол. – Гитлер – сумасброд, он в тысячу раз страшнее Багси Сигела!

– Ладно, Полио, только это не нам с тобой решать. Ты раскусил нас, надо отдать тебе должное. Мы хотели тебя околпачить, но ты просек ситуацию. Только я нужен тебе, приятель. Без меня тебе отсюда не выбраться. Вот как мы поступим – найдем бедолагу со славянской внешностью, убьем и позвоним в гестапо. Тебя же никто не видел. Я даже позволю тебе сыграть героя. Встретиться с Гитлером и с Герингом. Чертову медаль получишь. Подругу домой заберешь. В качестве бонуса я подкину работенку твоему дружку Вебберу. Контрабандные доллары! Он обрадуется! Ну, что скажешь? Мне это по силам. И все только выиграют. Или же… ты можешь здесь погибнуть.

– У меня только один вопрос, – отозвался Пол. – Это Бык Гордон, он стоит за этой аферой?

– Бык? Не-а, он ни при чем. Тут, хм, другие интересы.

– Что значит «другие интересы»? Мне нужен ответ.

– Прости, Полио, но с языком как помело я ничего не добился бы. Такая у меня работа.

– Ты не лучше нацистов.

– Что? – процедил Таггерт. – А ты, киллер, имеешь право меня судить?

Он поднялся, отряхнул пиджак и спросил:

– Ну, что скажешь? Пойдем разыщем славянского сезонника, перережем ему горло и преподнесем гансам большевика. Пошли!

Все только выиграют…

Пол не переступил с ноги на ногу, не прищурился – своих намерений не выдал ничем. Раз – его правый кулак врезался Таггерту в грудь. У того глаза вылезли из орбит, дыхание остановилось. Он даже не увидел, как левый кулак Шумана сминает ему горло. Падая на пол, Таггерт уже бился в предсмертных конвульсиях, из разверстого рта вылетал хрип. В раздавленном ли сердце дело или в сломанной шее, но через тридцать секунд он умер.

Какое-то время Пол смотрел на труп. Теперь руки дрожали у него самого, но не от могучих ударов, а от предательства. И от слов Таггерта.

«Да пусть и Францию забирает… Ну, немного евреев перебьет…»

Пол бросился в спальню, снял потную ворованную одежду, обтерся мокрой губкой и надел чистое. В дверь постучали. Кэт вернулась! Пол вдруг сообразил, что труп Таггерта лежит в гостиной на виду. Нужно скорее перетащить его в спальню!

Как только он наклонился, чтобы спрятать труп в шкафу, открылась дверь его комнаты. Пол поднял голову. В переднюю стучала не Кэт – перед Шуманом стояли двое мужчин. Круглый усач в мятом льняном костюме с жилетом держал в руке панаму. Его стройный молодой спутник в темном костюме сжимал автоматический пистолет.

Нет! Это те самые копы, которые преследуют его со вчерашнего дня. Пол вздохнул и медленно поднялся.

– Ах, мистер Пол Шуман, наконец-то! – удивленно хлопая глазами, сказал усач по-английски, но с сильным акцентом. – Я детектив-инспектор Коль. Вы арестованы за убийство Реджинальда Моргана, которое совершили вчера в Дрезденском проулке.

Коль глянул на труп Таггерта и добавил:

– А также, видимо, за убийство кого-то еще.