I.

Хозяин магазина, пользуясь отсутствием покупателей, развешивал сахар по фунтовым пакетикам. Когда вошел покупатель, он отряхнул руки от сахарной пыли и тогда только поднял глаза. Перед ним стоял статный и сильный мужчина и, улыбаясь, смотрел на него.

— Ты, Гарри!.. — воскликнул Джерншо. — Гарри Баррет?

— Я самый! — ответил тот, протягивая руку.

Джерншо, радостно взволнованный, повел неожиданного гостя в комнатку за лавкой.

— Целых пятнадцать лет прошло, а ничего не изменилось! — заметил Баррет, опускаясь в кресло.

— Смитсон говорил мне, что сдал свой дом на Вебской улице какому-то Баррету, но я никак не думал, что это ты! Значит, делишки ничего идут? — спросил хозяин.

— Жаловаться не могу, — скромно заметил гость. — Жить есть на что… Мельбурн прекрасный город, но я подумал, что вечер своей жизни лучше всего провести на родине.

— Вечер? — повторил его друг.

— Да уж сорок три! — возразил гость.

— Ты не очень изменился, — сказал Джерншо, проводя рукой по своей поседевшей бороде. — Вот подожди, когда у тебя будут жена, да семеро малышей… Одних сапог…

Гость сочувственно вздохнул.

— Может быть, ты мне поможешь устроиться? — спросил он. — У меня никогда не было своего дома, и я совершенно не знаю…

— Да, что могу — сделаю!.. Только ты можешь жениться, и вдруг мой вкус не сойдется с ее вкусом?

— Да я и не женюсь! — рассмеялся Баррет.

— Видел ты уже Прентисов? — спросил хозяин.

Баррет слегка покраснел.

— Нет… А что?

— Она все еще одна!

— Ну, так что ж из этого? — с горячностью возразил гость.

— Я думал всегда, что ты отправился в Австралию, чтобы разбогатеть, а потом…

— Какие глупости! — воскликнул опять Баррет. — И все это было пятнадцать лет тому назад… Я думаю теперь и не узнаю ее! Ее мать жива?

— Да, как же! И Луиза теперь стала совсем такою, какой была ее мать, когда ты уезжал.

Баррет вздрогнул.

— Ну, да ты сам увидишь, — продолжал хозяин. — Они, я думаю, и то удивляются, что ты не к ним первый пошел!..

— Ну и пусть себе удивляются! Я буду навещать моих старых друзей по порядку, как хочу, а когда ты их увидишь, можешь им сказать, что я прежде был у тебя, и тогда, если у них и есть какие планы, то им это будет хорошим предупреждением!.. Я остановился в городе, пока дом будет готов, и каждый раз, когда буду приезжать на него смотреть, я буду заходить к друзьям!..

— И каждый раз это будет новым предупреждением! — поддержал друга Джерншо.

И, согласно своему плану, Баррет принялся изображать бабочку, порхавшую из города в деревню и обратно в город и каждый раз на полчаса залетавшую к одному из старых друзей. Проделав с полдюжины таких предупреждений, Баррет наконец окончательно обосновался в своем новом доме.

— Благодарю тебя, Джерншо! — с чувством заявил он другу. — Без тебя я бы не обобрался хлопот с переделкой и устройством!..

— Да, гнездышко вышло прехорошенькое! Пожалуй, даже слишком хорошенькое!..

— Глупости! — беспокойно возразил его друг.

— Да уж поверь слову! Женщин я знаю. Такой дом слишком хорош, чтобы оставаться просто домом. Это выглядит домашним очагом, а в очаг женщина уж непременно проникнет! Жди дня четыре, не больше?

Но он ошибся. Госпожа Прентис с дочерью пожаловали на пятый день. Баррет сидел в своей гостиной и спокойно дремал в кресле, прикрыв от мух голову газетой. Его разбудили голоса у входных дверей, и затем он услышал приветливое приглашение его экономки войти. Они вошли в комнату, когда он торопливо приглаживал всклокоченные волосы.

— Добрый день! — сказал он, пожимая руки гостьям.

Госпожа Прентис крикливым голосом ответила на его приветствие и потом, сев в кресло, принялась оглядывать комнату.

— Для меня громадное удовольствие увидеть вас снова! — проговорил Баррет.

— Мы думали вас раньше увидеть, но я сразу сказала Луизе, что вы слишком заняты и хотите нам устроить сюрприз. Ковер мне нравится… А тебе, Луиза?

Луиза утвердительно кивнула головой.

— Комнаты хорошие и много воздуха, — продолжала ее мать, — но жаль, что вы меня не предупредили, тогда я бы вам посоветовала выбрать другой дом, и за те же деньги!..

— Мне довольно и этого… Мне здесь очень нравится!.. — возразил Баррет.

— Это тоже много значит! — поспешила с ним согласиться гостья. — Ну, как вы провели эти годы?

Баррет уверил, что здоровье и настроение его были превосходны…

— Вид у вас хороший!.. И никто из нас почти не изменился! — продолжала госпожа Прентис, переводя взгляд с Баррета на свою дочь. — Пожалуй, даже к лучшему, что вы не писали!..

Баррет искал, что сказать, и не находил. Со все возрастающим страхом глядел он на госпожу Прентис.

— Я… Я не мог писать… — наконец в отчаянии начал он. — потому что моя жена…

— Ваша — что? — последовал вопрос как-то особенно громко.

— Жена! — повторил Баррет, внезапно успокаиваясь тем, что главное уже сделано. — Жене это бы не понравилось!

Дама старалась справиться со своим голосом.

— Я не знала, что вы женаты! — наконец сказала она. — Почему же ваша жена не с вами? — спросила она.

— Мы никак не могли сговориться, — беспечно объяснил Баррет. — Ей все не нравилось, и наконец мы решили, что она и дети…

— Де… — начала гостья, и остановилась, не будучи в силах докончить слово.

— Пятеро! — решительно заявил Баррет. — Печально таки было расставаться с ними, особенно с младшим, у которого только в день моего отъезда прорезался первый зуб!..

Но гостья уже больше ничего не слышала. В первый раз в жизни она растерялась. Она была готова к борьбе, но тут всякая борьба оказалась немыслимой.

Через минуту она окончательно сочла себя побежденной.

— Конечно, для детей лучше всего остаться с матерью, — заявила она, вставая.

— Конечно, — согласился Баррет.

— Какова бы она ни была, — продолжала госпожа Прентис. — Ты готова, Луиза?

Баррет проводил их до дверей и потом весело смотрел из окна, как они переходили улицу.

— Интересно, расскажет ли она это другим? — подумал он.

II.

И она рассказала. На следующее же утро все местечко уже знало о семейных обстоятельствах Баррета и пересуживало их на все лады. Дошло до того, что Баррету пришлось составить список с именами всех его детей и выучить наизусть, как их, так и лета детей…

Стряхнув с себя заботливость Прентисов, Баррет почувствовал себя совершенно свободным и спокойно расхаживал повсюду. Все находили его поведение прекрасным, потому что он дурного слова не сказал про жену. "Каковы бы ни были ее недостатки, — говорил он, — но теперь она от меня за целые тысячи миль… И все-таки я обязан ей многим!" — добавлял он совершенно искренне.

Так прошло несколько месяцев, и он не имел повода менять свои рассуждения. Свободный от нападений Прентисов благодаря своей гениальной выдумке, он жил себе жизнью свободного человека, но все это продолжалось до тех пор, пока не приехала в местечко Грэс Линдсей. Приехала она к ним в качестве учительницы начальной школы. Баррет погиб с первого взгляда, а после нескольких встреч на улице он решительно отправился к Джерншо излить свои чувства.

— Да что она тебе? — спросил Джерншо приятеля.

— Я очарован ею!..

— Очаровал?.. Вот уж никак не ожидал от тебя подобных вещей! — укоризненно заметил друг.

— Но почему? — раздраженным тоном спросил Баррет.

— Почему? Но ты, кажется, совсем забыл о жене и детях!..

Баррет, который, надо отдать ему справедливость, действительно забыл о них, откинулся на спинку кресла с открытым ртом.

— Положение твое крайне фальшиво, — продолжал его друг.

— Да уж, действительно! — согласился Баррет. — Боже, Боже! Что же мне делать!..

— Делать? — удивленно повторил Джерншо. — Да ничего!.. Вот разве послать за женой и детьми… Во всяком случае, если что-нибудь случится с твоей женой, ведь возьмешь же ты маленьких к себе?

Баррет немного просиял.

— Подумай об этом! — посоветовал друг.

— Непременно подумаю! — искренно откликнулся Баррет.

Он шел домой, глубоко задумавшись. По натуре он был совсем не жесток и придумывал для жены самую легкую смерть. Он остановился на болезни сердца, и полмесяца спустя все Рамсбюри пересуживало на все лады печальную новость. Из Австралии пришло роковое известие, и местечко нашло, что поведение вдовца вполне заслуживает всякой похвалы.

— Наконец она успокоилась, — грустно заметил как-то Баррет своему другу.

— Я думаю, что ты убил ее! — возразил Джерншо.

Баррет невольно вздрогнул.

— То-есть тем, что разбил ее сердце! — объяснил друг.

Баррет вздохнул свободнее.

— Теперь твоя обязанность позаботиться о детях, — твердо заявил Джерншо, — и не я один так думаю! — многозначительно добавил он.

— Но они теперь со своими дедушкой и бабушкой! — возразил Баррет.

Но Джерншо только презрительно улыбнулся.

— И с четырьмя дядюшками и пятью тетушками! — добавил Баррет с триумфом.

— Подумай, как бы они украсили твой дом! — продолжал убеждать его Джерншо.

Но его друг покачал головой.

— Но, по отношению к бабушке это вышло бы неловко, и, кроме того, Австралия нуждается в людях!..

Однако, скоро он с досадой увидел, что слова Джерншо о том, что не он один так думает, вполне правдивы. Оказалось, что решительно все ждут прибытия детей, и нашелся даже один знакомый, порекомендовавший ему хорошую девушку в качестве няньки.

Но потом Рамсбюри поняло, что решение его окончательное, заметив его внимание к новой учительнице, и вывело из этого свое заключение… Возможно, что Грэс Линдсей разделяла мнение остальных, но по тому, как мило она отвечала на любезности при встречах с Барретом, — этого заметно не было. Даже когда он намекал на свое одиночество, а делал он это частенько, даже и тогда из ее замечаний нельзя было ничего вывести.

Через два месяца Баррет уже носил полу-траур, а месяцем позднее на нем решительно не было заметно никаких последствий его потери. Походка его сделалась легкой, и он замечательно помолодел. Грэс было двадцать восемь и, приняв во внимание преимущества своего пола, Баррет находил, что между ними не такая уж и большая разница в возрасте!..

Но он даже полагал, что должен же быть законный промежуток между смертью первой жены и сватаньем второй. К тому же и торопиться было нечего. Он решил все-таки поделиться своими мыслями с Джерншо.

— А ты знаешь, что Тиллет тоже имеет на нее виды? — огорошил его приятель при первом же слове. — А он на десять лет моложе тебя и холостяк. Конечно, есть разница между ним и вдовцом с пятью детьми…

— В Австралии! — докончил за него Баррет.

— Вот если бы ты еще был тоже холостяк, — продолжал Джерншо, смотря на Баррета, — тогда она может быть предпочла бы тебя…

— Я спрошу у нее! — сердито перебил его Баррет. — Никак не думал, что эта парикмахерская кукла тоже засматривается на нее!..

Негодование не дало ему спать всю ночь, но зато к утру он решил испытать свою судьбу. В четыре часа он в третий раз переменил свой галстук и в половине пятого пустился в путь. Он застал ее выходящей из школы и пошел провожать.

— Я надеялся, что встречу вас, — начал он.

— Да?..

— Я чувствовал себя таким одиноким сегодня…

— С вами это часто бывает, — возразила девушка.

— Но теперь все хуже и хуже! — мрачно продолжал он.

— Я знаю почему. Вы целый день ровно ничего не делаете и кроме того живете совсем одиноким, если не считать экономки.

Баррет с жадностью ловил ее слова и не сводил с нее глаз, полных надежды.

— Вам очень, очень недостает… — нежно продолжала девушка.

— Да, да!..

— Очень недостает… — тут голос Грэс задрожал, — вам недостает… — после некоторого усилия добавила она, — звука шагов и голосов ваших детей!

Баррет внезапно остановился посредине улицы и потом снова пошел вперед, ничего не видя.

— Я никогда об этом не говорила, — продолжала молодая девушка, — потому что это совсем не мое дело, — но теперь, когда вы снова заговорили о своем одиночестве, я подумала, что вы просто не отдаете себе отчета в причине этой тоски.

Баррет молчал и чувствовал себя ужасно несчастным.

— Бедные малютки! — нежно заметила Грэс. — И без матери, и без отца!..

— Для них лучше! — сказал Баррет, когда к нему возвратился, наконец, дар речи.

— Но вообразите, если бы я женился? — неожиданно начал Баррет.

— Как?.. Опять?.. — с удивлением спросила Грэс.

— Пошел бы за меня кто-нибудь или не пошел? — настойчиво спрашивал Баррет. — Пошли бы вы, например?

— Право, не знаю! Зависит от обстоятельств, — шепотом ответила Грэс.

— Я напишу, чтобы мне прислали детей! — решил Баррет.

Баррет, взволнованный, направился к себе. После долгих размышлений он решил утопить своих детей. Теперь он ужасно досадовал на себя, что не распорядился с ними заодно с матерью. Опять придется носить траур и отложить ухаживание.

III.

Новость распространилась за два дня до прибытия девушки из летнего отпуска. Почти сразу же ее хозяйка доложила ей о катастрофе и о том, какое действие произвела она на несчастного отца.

— Говорят, что с тех пор он ничего не брал в рот…

— Ужасно!.. — согласилась Грэс. — Ужасно!..

Благоразумие заставило Баррета отложить свидание с Грэс на несколько дней. Когда, наконец, она увидела его, он имел вид человека, потерявшего все, что существовало для него на свете дорогого.

— Мне ужасно вас жаль! — начала она ласково.

Баррет дрожащим голосом поблагодарил ее.

— Теперь я совсем одинок, — сказал он. — И некому даже подумать о том, жив я еще или умер!

Грес не противоречила ему.

— Как это случилось? — спросила она, когда они прошли несколько шагов.

— Корабль погиб в страшную бурю, и они вместе с ним.

— Кому же они были поручены?

— Капитану.

— Но от кого же вы узнали?

— От одной из моих невесток. Она любила их, бедняжка, и написала мне такое трогательное письмо.

— Интересно бы прочесть его! — заметила Грэс мимоходом.

— Я дал бы вам его, — поспешил заметить слегка озадаченный Баррет, — но боюсь, что оно уничтожено… Оно слишком заставляло меня страдать каждый раз, когда я читал его.

— Очень жаль, — сухо проговорила девушка. — У меня составилось совсем особое мнение о деле. Мне не верится, чтобы тетка так уж любила их!

— Да она только я жила ими! — возразил Баррет.

— Вот именно. Я не верю, что они утонули! — неожиданно заявила девушка. — Мне кажется, что и мучились вы напрасно!..

Баррет изумленно уставился на нее.

— Она была сильно привязана к ним, — продолжала девушка, — и боялась, что вы отнимете их у нее. И вот, во избежание этого, она и придумала эту историю!

— Шарлотта такая богобоязненная женщина! — протестовал Баррет.

Грэс упрямо качала головой.

— Вы сами слишком благородны и правдивы, — заметила она, — оттого и не можете даже вообразить, чтобы другие могли фальшивить! Я вот уверена, что вы даже не можете солгать, если бы даже и захотели!..

Баррет с отчаянием утопающего огляделся вокруг.

— Вы увидите, что я права! — настаивала Грэс. — Для этого вам стоит только пойти на почту и телеграфировать вашим друзьям в Мельбурне.

Баррет колебался.

— Лучше я напишу. Это ведь не к спеху… Я напишу Джемсу Адамсу…

— Не стоит! — твердо заметила Грэс. — И вы должны знать почему!

— Но отчего же?

— Да потому, что прежде, чем придет от него ответ, вам телеграфируют из Мельбурна, что его съела акула, или что он подавился рыбной костью, или что-нибудь в этом роде!..

Баррет остановился. Он с трудом верил своим ушам. Наконец он решился поднять глаза.

Глаза Грэс были полны слез от сдерживаемого смеха, и ее губы предательски дрожали. Он, протянул руку и обнял ее.

— Ух!.. — с облегчением вырвалось у него. — А одно мгновение я думал, что совсем потерял вас!

— От чего?.. От гибели в море или болезни сердца? — спросила она со смиренным видом.

Family Cares (1915)

Перевод М. Дединой