I.

Мистер Роберт Клерксон сидел задумчиво у камина и курил. Он только что вернулся с похорон своего соседа, с которым прожил всю жизнь бок-о-бок и который оказался его счастливым соперником в любви. Он сидел и думал о том, как жизнь человека недолговечна, и как иногда смерть его доставляет оставшимся после него хлопоты и заботы.

Размышления его были прерваны громким стуком в дверь, выходившую прямо на улицу. В ответ на его предложение войти, дверь эта тихо отворилась и на пороге показался средних лет человек небольшого роста, с грустным и задумчивым выражением лица. Он вошел медленно, неслышно и тихо затворил за собою дверь.

— Добрый вечер, Боб, — проговорил он трогательным голосом. Я зашел посмотреть, как ты себя чувствуешь после похорон. Бедный наш Фиппс! И подумать только, что его уже больше нет среди нас! Я почти скорее согласился бы умереть сам, чем потерять его, но, конечно, только "почти".

Мистер Клерксон молча кивнул головой.

— Сегодня здесь, а завтра там, — продолжал мистер Смисон, садясь на стул. — Итак, наконец-то она будет принадлежать тебе, бедняжка!

— Да, он сам пожелал этого, — ответил мистер Клерксон глухим голосом.

— Какое великодушие с его стороны, — заметил его собеседник, — все говорят это… Скажи пожалуйста, сколько лет прошло с тех пор, как вы оба стали ухаживать за ней?

— В июне будет ровно 30 лет, — ответил мрачно хозяин.

— Вот что значит выдержка и терпение, — продолжал опять мистер Смисон, — ведь, если бы ты походил на других и уехал бы отсюда, где бы ты находился в данное время? И пропала бы тогда награда за твою верность и долготерпение! Фиппс превосходно обеспечил свою жену.

— Обеспечил? — воскликнул мистер Клерксон. — Да ведь он ничего не оставил ей, кроме обстановки и 50 фунтов стерлингов, которые ей выдадут из страхового общества, — вот и все.

Мистер Смисон смущенно заерзал на своем стуле и нерешительным голосом проговорил:

— Я, собственно, намекал на то, что он обеспечил ее, дав свое согласие на ее брак с тобой.

— Ага! — воскликнул хозяин, — да, да, конечно!

— А ведь она была прехорошенькая в дни молодости, не правда ли?

Мистер Клерксон молча кивнул головой.

— И я уверен в том, что и теперь еще она кажется тебе такой же, как была раньше, — продолжал сентиментальный мистер Смисон. — Вот это всегда и удивительно в любви! На этот раз ты можешь быть спокоен, Боб, она не уйдет от тебя.

Мистер Клерксон задумался, мрачно уставившись на огонь. Тридцать лет подряд он играл роль отвергнутого ухаживателя и верного друга. Он рассчитывал играть эту роль по крайней мере лет 50 или 60. Он сожалел о том, что у него не хватило мужества отвергнуть нелепое предложение, сделанное ему покойным Фиппсом, или ответить сразу отрицательно на поздравления друзей, посыпавшиеся на него потом со всех сторон. А вышло так, что весь Литтл-Мольтон имел теперь право думать, что наконец-то его верное, любящее сердце, после тридцати лет ожидания и мучений, будет вознаграждено по заслугам. Общественное мнение утверждало, что покойный Фиппс поступил в высшей степени великодушно, еще при жизни сосватав свою жену и ее верного поклонника.

— Уже поздно для меня начинать новую жизнь, — сказал, наконец, мистер Клерксон задумчиво.

— Лучше поздно, чем никогда, — подхватил весело его собеседник.

— Что-то говорит мне, что я недолго проживу на этом свете, — проговорил мрачно мистер Клерксон, враждебным взором окидывая своего гостя.

— Какие пустяки! — воскликнул тот, — вот ты женишься, так эти мрачные мысли пропадут сами собой. Ты будешь не один, будет с кем прожить те деньги, которые ты скопил.

— Я вовсе не собираюсь проживать своих денег с кем бы то ни было. А накоплено у меня немало. У меня вот этот дом, где я живу, затем три дома в Тернерс Лэн и наконец в банке у меня около шестисот фунтов стерлингов.

Глаза мистера Смисона засверкали.

— Я подумывал о том, — медленно и с расстановкой продолжал Клерксон, — чтобы оставить все свое состояние какому-нибудь честному, трудолюбивому человеку, обремененному большой семьей. Впрочем, теперь об этом не стоит и говорить.

— Кому ты хотел оставить все? — едва слышно прошептал мистер Смисон, стараясь совладать со своим волнением.

Но мистер Клерксон покачал головой.

— Об этом не стоит теперь говорить, Джордж, — продолжал он грустно, не без злорадства поглядывая на своего приятеля, — ведь теперь я должен буду оставить все своей жене. Впрочем, может быть, это и к лучшему, не стоит заботиться о других.

— Какие пустяки, — резко промолвил мистер Смисон, — кому ты хотел оставить все, говори!

— Тебе, Джордж, — грустно и ласково ответил мистер Клерксон.

— Мне? — воскликнул тот, задыхаясь от радости. — Мне?

Он вскочил с места, бросился к своему другу и стал горячо пожимать ему руки.

— Я очень жалею, что сказал тебе об этом, Джордж, — отвечал мистер Клерксон, очень довольный своей маленькой местью. — Ведь я только напрасно огорчил тебя, ведь все равно этого не может быть теперь.

Мистер Смисон мрачно скрестив руки за спиной, глубоко задумался, глядя в огонь.

— По-моему, Фиппс поступил очень беззастенчиво, — проговорил он наконец медленно, — это прямо нахально с его стороны: возложить на тебя все заботы о своей жене. Многие не согласились бы на это. Ты слишком добр, Боб, вот в этом вся и беда.

Мистер Клерксон вздохнул.

— А он и воспользовался этим, — продолжал его приятель возмущенным тоном. — Если бы я был на твоем месте, я бы не женился на ней, я бы ей так и сказал это прямо в лицо. Ведь если хочешь, это даже неблагородно по отношению к ней: бедная женщина, она никогда не простит тебе этого обмана!

— Но ведь все уверены в том, что свадьба состоится, — заметил мистер Клерксон.

— Пускай каждый заботится о себе и не вмешивается в чужие дела, — резко оборвал его мистер Смисон, — послушай Боб, если мне удастся выручить тебя из этой западни, кто поручится мне, что ты действительно оставишь все свое состояние мне?

— Если тебе действительно удастся выручить меня, — с жаром произнес мистер Клерксон, — то я ручаюсь тебе, что все мое состояние без остатка перейдет к тебе после моей смерти. У меня нет родных и мне положительно все равно, кому оно достанется после меня.

— Это верно, что ты говоришь? — спросил его Джордж, пристально глядя ему в глаза.

— Это так же верно, как то, что я сижу здесь, — отвечал, мистер Клерксон, ударяя себя в грудь.

Они пожали друг другу руки.

II.

Долго еще после того, как ушел его гость, мистер Клерксон все еще сидел у камина и думал. Как одинокий человек, он довольствовался весьма малым и мог жить на свои сбережения, но, как мужу м-с Фиппс, ему снова придется приняться за прежние занятия, которые он бросил вот уже три года назад. М-с Фиппс обладала характером столь решительным, что не раз уже он благодарил Бога за то, что она выбрала когда-то в мужья не его, а его друга.

Медленно, но чувствительно, она уже сковывала его своими узами. Два дня спустя после похорон вдова уехала на шесть недель к своей сестре, но радость, испытанная им при известии об этом отъезде, была испорчена с самого начала тем, что он должен был доставить вдову и ее вещи на вокзал и проводить ее. Она оставила ему ключ от своего дома и строго наказала, чтобы он каждый день ходил поливать ее герани, а две канарейки были перенесены к нему в дом, чтобы он мог все время ухаживать за ними и смотреть, чтобы они не скучали без своей хозяйки.

— Она это сделала нарочно, — со злостью говорил мистер Смисон, — она старается связать тебя по рукам и ногам.

Мистер Клерксон только грустно поник головой и заметил:

— Я надеюсь на тебя, Джордж.

— А что, если ты забудешь полить герани и дашь умереть канарейкам, как будто они скончались с тоски по ней? — предложил ему вдруг приятель, нерешительно посматривая на него.

Но мистер Клерксон только содрогнулся.

— Ведь это было бы своего рода предостережением для нее, не так ли?

Мистер Клерксон вынул из кармана несколько писем, положил их на камин и грустно произнес:

— Она пишет мне каждый день о своей герани и о канарейках, а я должен отвечать ей, — так как же я могу забыть полить цветы или накормить птиц?

— Надеюсь, она не пишет тебе ничего про свадьбу? — с испугом осведомился мистер Смисон.

— Нет, она сама ничего не пишет об этом, но зато я получил два письма от ее сестры.

Мистер Смисон вскочил с места и взволнованно прошелся раза два по комнате.

— Вот так женщины всегда поступают! Они никогда не просят ничего прямо, а идут окольными путями.

Мистер Клерксон только вздохнул.

— Да, и сестра ее пишет, что бедная вдова ни за что не хочет выехать из того дома, где она была так счастлива, и какой бы для нее был сюрприз, если бы я этот дом к ее приезду отделал бы заново.

— Так, значит, она решила, что ты должен жить в ее доме, когда женишься на ней? — спросил Смисон задумчиво.

Мистер Клерксон, с сожалением посмотрел на свою комфортабельную комнату, где он сидел, и еще раз вздохнул.

— Она пишет еще, чтобы я переговорил насчет отделки дома с обойщиком Дигсоном.

Мистер Смисон снова зашагал по комнате, потом вдруг остановился и спросил:

— Ты никогда не обещал жениться на ней?

— Нет, все это решили без меня, и не говорил никогда ни слова о свадьбе. Ведь не мог же я сказать Фиппсу, что не хочу жениться на ней, когда все стояли вокруг постели умирающего и смотрели на него, как на героя, поразившего всех своим великодушием.

— В таком случае она не может сама назначить день свадьбы, пока ты не заговоришь об этом, и поэтому ты должен быть осторожен и ничего не обещать ей. И как только она напишет, что возвращается домой, ты уезжай в Лондон и оставайся там как можно дольше.

III.

Мистер Клерксон в точности исполнил это предписание и, когда м-сс Фиппс вернулась домой, она узнала, что Клерксон три дня назад уехал в Лондон по делам, оставив герань и птиц на попечение мистеру Смисону. Но из рук последнего она получила только пустую клетку с подробным описанием того, как вылетели обе птички, а герань оказалась засохшей и никуда не годной.

— Это случается иногда с цветами, — заметил мистер Смисон, — и когда они начнут гибнуть, их уже ничего не может спасти.

М-сс Фиппс поблагодарила его.

— Вы очень любезны, что приняли на себя все эти заботы, — сказала она. И если когда-нибудь вам придется поручить мне что-нибудь в свою очередь, я с удовольствием приму на себя эту обязанность. Когда вернется мистер Клерксон, он говорил вам об этом?

— Он еще сам не знает, когда вернется, — стремительно заявил мистер Смисон, — он может быть пробудет в отсутствии один месяц, а может быть и полгода. Все зависит от того, как пойдут его дела.

— Он поступил чрезвычайно деликатно, — сказала м-сс Фиппс, — я положительно тронута его вниманием.

— Деликатно? — переспросил мистер Смисон с недоумением.

М-сс Фиппс утвердительно кивнула головой.

— Вы не знаете его так хорошо, как я, — проговорила она с любовью, — он уехал из-за меня, я в этом уверена.

Мистер Смисон только сжал губы и ничего не сказал.

— Когда он почувствует, что время настало, он вернется сам, — продолжала его собеседница, поднимая глаза к небу. — Он пожертвовал ради меня своими удобствами и уехал, я этого никогда не забуду.

Мистер Смисон недоверчиво кашлянул.

— Я ничего не буду делать в доме до его возвращения, — продолжала м-сс Фиппс, — я уверена, что он хочет присутствовать сам при ремонте дома, он так любил его всегда. Да, никогда не знаешь, что ждет нас впереди!

Мистер Смисон передал весь этот разговор письменно в Лондон мистеру Клерксону, и продолжал и дальше сообщать ему о всех дальнейших поступках вдовы. Благодаря просьбам и убеждениям, ему удалось таким образом продержать мистера Клерксона в Лондоне целых три месяца. Но в это время в Литтл-Мольтоне уже поднялись разговоры.

— Они уже начинают подозревать, в чем дело, — сказал мистер Смисон своему другу в день его приезда из Лондона, когда они опять сидели вместе в его уютной комнатке. — И если ты будешь вести себя осторожно и обдуманно, скоро и она поймет, в чем дело. Ведь, к счастью, она не может назначить дня свадьбы, раз ты еще не делал ей формального предложения.

Мистер Клерксон согласился с его доводами и, когда на другой день посетил вдову, то был с ней так холоден и формален, что она решила, что дела в Лондоне расстроили его. В гостиной обои были уже содраны и мистер Дигсон, обойщик, белил стены.

— Я подумала, что с этим нечего ждать, — заявила м-сс Фиппс, — ведь стены белят везде одинаково, но завтра мистер Дигсон принесет обои и вы придете помочь мне выбрать их.

— По почему вы сами не выберете их? — нерешительно заметил мистер Клерксон.

— Ведь я уже говорил ей это, — сказал Дигсон, поглаживая свою черную бороду. — Что понравится вам, понравится, конечно, и ему, а если нет, вы должны сделать, так, чтобы это ему понравилось.

— Но, может быть, вы сами поможете выбрать, — обратился к нему мистер Клерксон, с чуть заметной дрожью в голосе.

Мистер Дигсон спустился с лестницы, на которой стоял, и сказал:

— Ведь это и я ей говорил. Если бы м-сс Фиппс послушалась меня, я бы так отделал ей домик, что она и не узнала бы его.

— Ах, мистер Дигсон, вы так любезны, — с ужимкой заметила вдова.

— Нисколько, сударыня, я буду только счастлив, если мне удастся угодить вам.

Мистер Клерксон посмотрел на обоих и вдруг в голове его мелькнула странная мысль:

"Ведь он — вдовец, она — вдова, вот бы и поженились, что могло быть лучше этого?".

Конечно, мысль его была несколько фантастична, но, тем не менее, она могла осуществиться на деле, а ведь в таком случае все обойдется без помощи Смисона, и он не будет ему ничем обязан.

В конце недели надежды его стали заметно осуществляться. Ребенок, и тот увидел бы, насколько увлечение Дигсона было сильно, а м-с Фиппс, как известно, была уже далеко не ребенком. Мистер Клерксон с радостью соглашался с тем, что Дигсон гораздо лучше и красивее его и годится ей больше в мужья, чем он. Насколько он мог судить, вдова была того же мнения. Во всяком случае, она перестала даже намекать на предстоящую свадьбу с ним. Однажды он видел даже, как она сама красила дверь, а Дигсон помогал ей водить кистью. Он радостно улыбнулся и, успокоенный, пошел домой.

— Доброе утро, — раздался вдруг за ним чей-то голос.

— Доброе утро, Бигнель, — ответил он, узнавая одного из своих приятелей.

— Когда же, наконец, свершится событие? — спросил его тот.

Мистер Клерксон нахмурился.

— Что должно свершиться? — спросил он мрачно.

Мистер Бигнель понизил голос и прошептал ему на ухо.

— Ты должен торопиться, иначе ты потеряешь ее, запомни мои слова. Разве ты не видишь, что Дигсон ухаживает за ней?

Мистер Клерксон только пожал плечами.

— Он рассчитывает на ее деньги, — продолжал его собеседник, осторожно оглядываясь кругом.

— Деньги? — переспросил Клерксон, — но ведь у нее нет денег.

— Ну да, кому это знать, как не тебе! Я хотел только предупредить тебя, а, впрочем, это твое дело. Через полгода она будет кататься в своем экипаже: она самая богатая женщина во всем Литтл-Мольтоне!

Мистер Клерксон остановился и подозрительно взглянул на своего собеседника.

— Дигсон как-то напился недавно вечером и рассказал мне все, — продолжал тот, — она еще сама не знает, что ее ждет богатство от дяди со стороны матери. Но она каждую минуту может узнать это.

— Но откуда же Дигсон узнал это? — спросил Клерксон в недоумении.

— Этого он мне не говорил, но во всяком случае ведь не за ней же он ухаживает, а за ее деньгами. Только, пожалуйста, никому не говори, что я рассказал тебе все это.

Он пошел дальше, а мистер Клерксон остался стоять среди улицы в глубоком раздумье. Придя немного в себя, он пошел дальше, потом вдруг остановился, подумал еще немного и быстрыми шагами направился назад, к дому м-сс Фиппс.

Час спустя он вышел оттуда уже женихом, день свадьбы был назначен. Он шел радостно и быстро, как человек, только что устроивший весьма выгодное дело.

* * *

Литтл-Мольтон — небольшой городок, и поэтому все новости распространяются в нем с необыкновенной быстротой, но все же не так быстро, как мчался мистер Смисон к дому Клерксона, как только новость о помолвке дошла до него. Он ворвался в комнату своего друга и, задыхаясь, молча смотрел на него.

— Ты слишком быстро бежал? — спросил мистер Клерксон неуверенным тоном.

— Что это значит? — произнес, наконец, Джордж, задыхаясь, — после всех моих трудов, после нашего договора?..

— Я изменил свое решение, — с достоинством произнес мистер Клерксон.

— Вот как!

— Я успел как раз во-время, — продолжал мистер Клерксон торжественно, — еще один день, и вероятно было бы уже поздно. Ведь и так мне пришлось убеждать ее почти целый час. Она говорила, что я совсем забыл о ней, что она решила, что я не хочу больше жениться на ней и т. п. Нелегкая выпала задача на мою долю, едва-едва удалось уговорить ее выйти за меня.

— Но ведь ты сам не хотел жениться на ней, ты сам мне это сказал! — воскликнул мистер Смисон.

— Ты не понял меня, — в замешательстве произнес его друг, — тут вышло маленькое недоразумение.

— Ведь я слышал, что Дигсон ухаживает за ней, — продолжал как бы в раздумье Смисон.

— Он хотел жениться на ее деньгах, — перебил его Клерксон горячо. — Но что такое? Что с тобой?

Мистер Смисон стоял перед ним молча, как пораженный громом.

— В чем дело? Что с тобой? Ты не здоров?

Мистер Смисон пошатнулся и опустился на стул.

— Слишком жарко в комнате? — спросил его недоумевающий хозяин.

Смисон только молча кивнул головой.

— Как я уже говорил, — продолжал мистер Клерксон доверчивым тоном. — Дигсон рассчитывал на ее деньги. Конечно, ее деньги не играют никакой роли для меня, хотя весьма возможно, что я тогда буду в состоянии сделать что-нибудь и для моих друзей, например, для тебя. Она получит эти деньги после какого-то дяди со стороны матери…

Мистер Смисон только глухо застонал, схватил свою шапку и бросился к двери, но Клерксон обхватил его двумя руками и силой вернул назад.

— Что с тобой случилось? — спросил он в недоумении.

— Представь себе, — воскликнул мистер Смисон с горечью, — я думал, что Дигсон самый большой дурак в нашем городе, — оказывается, я ошибся. Прощай!

Он открыл дверь и исчез. Мистер Клерксон с каким-то странным чувством ужаса долго смотрел ему вслед.

The Bequest (1910)

Перевод В. А. Магской