Было четверть шестого утра, когда помощник шкипера парусного судна "Оспрей" вышел на палубу и начал оглядываться кругом, отыскивая взором шкипера. Последний отправился ночевать на берег и что-то запаздывал. Минут через десять он показался на пристани и помощник с удивлением увидел, что он спускается в лодку, опираясь на руку хорошенькой девушки лет двадцати.

— Вот и вы, наконец, — сказал помощник, — я уж начал думать, что вы совсем не поедете.

— Я и не поеду, — сказал шкипер. — У меня разыгралась подагра. Дочь займет мое место, а мне придется немножко полежать в постели.

— Так я пойду приготовлю вам ее, — сказал помощник.

— Я говорю о моей постели дома, — резко отвечал шкипер. — Мне нужно внимание и хороший уход.

Помощник был озадачен.

— Но ведь не серьезно же вы говорите, что эта молодая девушка заменит вас на борту? — сказал он.

— Именно это я желаю сказать, — отвечал шкипер. — Дело она понимает не хуже меня. Она выросла у меня на корабле. Вы будете принимать от нее приказания. Ну, что же вы посвистываете? Разве я не могу делать, что хочу на своем собственном корабле?

— Конечно, можете, — сказал помощник тихо. — Мне кажется, и я могу свистать, если мне хочется. Я никогда не слышал запрещающих свист распоряжений.

— Поцелуй меня, Мэг, и ступай на борт, — сказал шкипер, опираясь на палку и подставляя дочери щеку.

Она послушно, хотя и небрежно, поцеловала его в левую бровь и легко вспрыгнула на палубу.

— Отчаливай! — скомандовала она деловым тоном, схватив багор и отталкиваясь от дока. — Прощай, отец, поезжай скорее домой — экипаж дожидается.

— Да, да, милочка моя, — сказал довольный отец, и глаза его наполнились слезами родительской гордости, когда дочь, сбросив с себя кофточку, подбежала к парусам и стала помогать помощнику. — Боже! Что за чудный мальчик вышел бы из нее!

Он следил взором за судном до тех пор, пока оно не скрылось из виду, махая дочери рукой, потом тихонько заковылял к экипажу. Будучи в известной степени почитателем гомеопатии, он зашел залить горе стаканчиком рома.

— Очень жаль, что ваш батюшка так болен, мисс, — сказал помощник, все еще не оправившись от своего изумления, когда девушка подошла к нему и отняла у него ручку рулевого колеса. — Он всю дорогу жаловался на сильную боль.

— С упрямыми людьми ничего не поделаешь, — сказала мисс Крингл, покачав головой. — Бесполезно говорить мне об этом, потому что как только я отвернусь от него, он поступает по-своему.

Помощник с грустью покачал головой.

— Я вам советую идти спать, чтобы подготовиться к следующей вахте, — сказал новый командир.

В глазах помощника блеснуло снисходительное восхищение, и она заметила это.

— Прекрасно, — отвечал он, — на это еще времени хватит. Река немножечко вздулась.

— Что же вы хотите этим сказать? — спросила девушка запальчиво.

— В некоторых местах здесь дно не совсем безопасно, — сказал он, заметив зловещий огонек в ее глазах.

— Послушайте, молодой человек, — сказал новый шкипер, нахмурив брови, — если вы думаете, что можете править лучше меня, то лучше держите это про себя, вот и все. Ну, теперь ступайте спать, я уже сказала вам.

Помощник ушел, сам удивляясь своему послушанию, и скрыл свою досаду и замешательство под матрасом, которым закрылся с головой.

Окончив этот заданный ему урок, он опять вышел на палубу и, сев на люк, закурил трубку.

— Замечательно приятная погода для плавания, — любезно сказал он, покурив немножко. — Вы выбрали хорошее время.

— Мне нет дела до погоды, — отвечала девушка, которой показалось, что в его словах скрывается насмешка. — Мне кажется, вам не мешало бы теперь вымыть палубу.

— Мыл в прошлую ночь, — отвечал помощник, не двигаясь с места.

— А! Уж не сегодня-ли утром? Все равно, я желаю, чтобы она опять была вымыта.

Непокорный помощник посидел еще несколько минут, потом снял куртку, отдал честь новому шкиперу и, взяв в руки ведро и швабру, молча исполнил приказание.

— Вы, кажется, очень любите сидеть сложа руки, — заметила девушка, когда он кончил, — неужели вы не можете найти себе дела?

— Я не знаю; я думал, что вы об этом позаботитесь.

Девушка прикусила губы и тут же оглянулась кругом, внимание обоих было привлечено неприличным поведением командира проходившего судна.

— Джек! — крикнул он голосом, полным изумления, — Джек!

— Гало! — крикнул помощник.

— Отчего же ты нам не сказал? — продолжал тот укоризненно.

— Что не сказал? — спросил удивленный помощник.

Хозяин барки, держась одной рукой за штанги, другой выразительно показывал на мисс Крингл и ждал…

— Когда это случилось? — нетерпеливо крикнул он, заметив, что его барку быстро относит от них.

Помощник едва заметно улыбнулся и сконфуженно взглянул на девушку; она слегка покраснела и с притворной беспечностью смотрела прямо перед собой. Оба они вздохнули с облегчением, когда вдруг очутились лицом к лицу с надвигавшейся на них шхуной.

— Вы всю реку хотите занять? — спросил рассерженный капитан, подбегая к борту своего корабля.

— Что же вы якорь не выкидываете, коли хотите на месте стоять.

— Не лучше ли вам уступить мне на минутку руль? — сказал помощник не без легкого злорадства в голосе.

— Нет, вы можете прогуляться на нос и посмотреть, что там делается. Так будет меньше недоразумений. Возьмите с собой картофель и почистите его к обеду.

Помощник повиновался и плавание продолжалось в молчании. Проходившие мимо барки плыли к ним ближе обыкновенного, чтобы лучше рассмотреть красивого штурвального.

После обеда погода переменилась, и они вышли из Шеней при сильном, противном ветре. Пошел крупный дождь и команда "Оспрея" отправилась доканчивать ссору в трюм.

— Не обращайте на меня внимания, — сказала едко мисс Крингл, когда помощник закурил трубку.

— Виноват. Я не думал, что вы заметили, — отвечал помощник, — старик…

— Кто? — вежливым тоном прервала мисс Крингл.

— Капитан Крингл, — поправился помощник, — очень много курит, и я слышал от него, что вы любите запах трубки…

— Трубка трубке рознь… — наставительно заметила мисс Крингл.

Помощник высыпал табак на пол и растоптал ногой. Затем, положив руки в карманы, откинулся назад и начал мрачно смотреть на ливший с неба дождь.

— Если вы пришли сюда капризничать, — сказала строго девушка, — то лучше ступайте на нос. В сущности, здесь вам совсем не место.

— Я вовсе этого не думаю, — возразил помощник, к которому быстро вернулось хорошее настроение. — Я не понимаю только, о чем думал ваш отец, отпуская такую хор… отпуская такую девушку, как вы, в плавание…

— Если вы хотели сказать "хорошенькую" девушку, — сказала мисс Крингл со спокойным самоотвержением, — не бойтесь, скажите это. Капитан знает, что делает. Он говорил мне, что вы — ужасный трусишка; говорил, что вы — очень добрый молодой человек и член общества трезвости.

Помощник, признавая справедливость капитанской аттестации относительно своей воздержанности, горячо отрицал доброту в себе.

— Я понимаю желание вашего отца избавиться на время от вас, — заключил он, переходя все границы вежливости. — Его подагра никогда бы не прошла, если бы вы остались при нем. Больше того, — я бы не удивился, если бы мне сказали, что вы — причина его болезни.

Нанеся этот последний удар, он удалился, прежде чем девушка успела подумать о подходящем ответе, и, надувшись, уселся в маленьком, темном фор-кастеле[2].

К вечеру ветер смягчился, волнение уменьшилось и они опять пошли по ветру. Девушка вышла на палубу, закутанная в клеенчатый плащ. Дождь продолжал лить. Они плыли вперед при свете мустига (фонарь), падавшем на черные волны. Помощник, промокший до костей, стоял у руля.

— Отчего же вы не сошли вниз и не надели плащ? — спросила девушка, увидев это.

— Не желаю! — отвечал помощник.

— Вам лучше знать… — сказала девушка и больше не заговаривала с ним.

В девять часов она остановилась у двери в каюту и отдала последние приказания на ночь.

— Я иду вниз, — сказала она, — разбудите меня в два часа. Покойной ночи…

— Покойной ночи! — отвечал он.

Девушка скрылась.

Оставшись один, помощник, начинавший дрожать от холода, ощупал в кармане трубку и собирался закурить, как вдруг услышал за собой тонкий, почти нежный голосок и, оглянувшись, увидел в дверях каюты голову девушки.

— Я спрашиваю, не ваш ли плащ я надевала? — нерешительно сказала она.

— Он к вашим услугам, — отвечал помощник.

— Отчего вы мне не сказали? — воскликнула с негодованием девушка. — Я бы ни за что не надела его если бы знала.

— Ничего. Он вас не отравит, — отвечал помощник злобно, — ваш отец оставил свой плащ в Ипевике в починке.

Девушка положила плащ на палубе и, громко хлопнув дверью, исчезла. Очень может быть, что заботы дня были слишком утомительны для нее. Когда она проснулась и взглянула на свои маленькие серебряные часики, было уже больше пяти часов и красные лучи солнца заливали каюту. Она вскочила и поспешно оделась.

Палуба обсыхала белыми полосами, когда она вошла. Помощник сидел у руля, глаза его покраснели от бессонной ночи.

— Я вам сказала, чтобы вы разбудили меня в два часа, — сказала она, подходя к нему.

— Очень хорошо, — отвечал помощник, — я решил, что достаточно рано будет и тогда, как вы проснетесь. Вы казались утомленной.

— Я решила, что вам лучше всего уйти отсюда, когда мы придем в Ипевик, — сказала девушка, кусая губы. — Я возьму кого-нибудь, кто будет слушаться моих приказаний.

— Я уйду, когда мы вернемся в Лондон, — сказал помощник, — я передам эту барку из рук в руки капитану и никому другому.

— Ладно, посмотрим, — сказала девушка, взявшись за руль. — Я думаю, что вы останетесь в Ипевике.

Вопрос этот больше не возбуждался до конца плавания. Помощник с мрачной гордостью оставался на палубе когда не был на вахте, и, насколько возможно, избавлял девушку от своего присутствия.

В таком воздержанном настроении они вошли в Орвель и легко понеслись к Ипевику.

Было уже поздно, когда они пристали, и новый шкипер сейчас же сошел на берег, оставив помощника на вахте. Прошло не больше часа после ее ухода, когда на пристани появился маленький телеграфист и, с величайшей опасностью взобравшись на барку, подал помощнику телеграмму. Помощник прочел и покраснел. С более чем обычной в телеграммах краткостью, в ней заключалась форменная отставка.

— Я получил от вашего отца телеграмму, изгоняющую меня вон, — сказал он, как только девушка вернулась.

— Да, я просила его об этом, — отвечала она спокойно, — надеюсь, теперь вы уйдете?

— Я бы охотнее вернулся с вами в Лондон, — сказал он тихо.

— Пожалуй, — сказала девушка. — Я собственно вовсе не хотела вас гнать, но когда вы сказали, что не уйдете, я решила доказать вам, кто здесь хозяин, — я уже наняла другого помощника и, как видите, немного потратила времени.

— Кто он такой?.. — спросил помощник.

— Человек, по имени Чарли Ли, — отвечала девушка, — здешний подрядчик рекомендовал мне его.

— Он никуда не годится, — сказал помощник, — это — пропащая рыба. Послушайте моего совета, возьмите кого-нибудь другого. Совсем не такого молодца я бы выбрал вам в помощники.

— Вы бы выбрали? — сказала девушка презрительно, — какая жалость, что вы мне этого раньше не сказали.

— Какой-то бродяга, пьяница, никуда не годный человек, — сказал помощник, встретившись с ней раздраженным взглядом, — впрочем, ведь вас не вразумишь.

— Не боюсь я его. Я сумею за себя постоять, благодарю вас. Добрый вечер.

Помощник сошел на берег, оставив на барке свои вещи. Девушка следила взором за ним, пока он не скрылся из вида. Внутренне досадуя на него за то, что он ни разу не оглянулся, она вздохнула и пошла вниз пить чай.

Кроткое и почтительное поведение нового помощника было приятной переменой для повелительницы "Оспрея". Барку выгрузили и нагрузили в полном порядке, без всяких споров и перебранок.

Они простояли в гавани два дня. Новый помощник был из Ипевика и ночевал дома. На третий день он аккуратно явился к 6 часам утра и барка отчалила в обратное плавание.

— Скажите, пожалуйста, вы умеете править судном! — сказал с восхищением Ли, когда они поплыли. — Такая молоденькая девушка и вдруг на вахте этой старой барки.

— Не говорите глупостей, — сказала девушка строго.

Новый помощник заботливо поправил свой красный галстук и сказал покровительственным тоном.

— Вы — прелестнейший командир, с каким я когда-либо плавал, — сказал он, — как называется ваша красненькая шапочка? Там-о-шантер[3], кажется?..

— Не знаю, — отвечала она отрывисто.

— То есть вы не хотите мне сказать, — сказал он, бросив на нее сердитый взгляд.

— Думайте, что хотите, — сказала она.

Ли, тихо насвистывая, повернулся на каблуках и занялся каким-то делом на носу.

День прошел спокойно, хотя в манерах нового помощника появилась развязность, заставившая грозного шкипера "Оспрея" пожалеть о перемене команды. Теперь она готова была бы покорить свой гордый дух и быть с ним помягче. Ветра было мало и барка едва двигалась, когда капитан и помощник снова сошлись на вахте, измерив друг-друга недоверчивыми взглядами.

— Это чудеснейшее путешествие в моей жизни, — сказал Ли, возвращаясь наверх, после очень продолжительного чая, с крепкой сигарой во рту. — Я принес вам кофточку.

— Мне не нужно, благодарю вас.

— Нет, лучше наденьте-ка, — сказал Ли, подавая ей кофточку.

— Когда мне понадобится кофта, я сама надену ее, — сказала девушка.

— Очень хорошо. Я не обижаюсь, — сказал тот с досадой, — но что вы за упрямый чертенок.

— Вы верно выпили внизу? — спросила девушка, грозно смотря на него.

— Только один глоточек виски, милочка моя, от желудка, — сказал развязно Ли, — не хотите ли вы рюмочку?

— Я здесь пьянства не разрешаю. Если желаете пить, дождитесь пристани.

— Вы не разрешаете! — сказал тот, вытаращив глаза, с легким хохотом сбежал вниз и принес оттуда бутылку и стакан. — Нате-ка, выпейте глоточек, щечки то у вас и разрумянятся. Вино развеселит вас и вы не будете такая сердитая.

— Отнесите назад, будьте благоразумны, — сказал командир застенчиво, ища глазами ближайший парус на воде. Но самый близкий был, по крайней мере, на расстоянии двух миль.

— Это мой единственный друг, — сказал Ли, живописно разваливаясь на люке и наполняя стакан виски. — Послушайте, давайте заключим сделку.

— Что вы хотите сказать? — спросила девушка.

— Поцелуй меня, маленькая злючка, и я больше не притронусь к виски, — сказал новый помощник с нежностью. — Ну же! Я никому не скажу.

— Вы можете напиться до смерти, прежде чем я это сделаю, — сказала девушка, стараясь казаться спокойной. — Не смейте говорить таких глупостей.

Говоря это, она шагнула вперед и сделала внезапное движение, попытавшись выхватить у него бутылку. Но помощник оказался быстрее ее и, с насмешкой подняв бутылку вверх, предложил:

— Ну, подойди, подойди, отними ее, побей меня если хочешь, твой маленький кулачок мне вреда не сделает.

На это приглашение ответа не последовало, и он опять обратился к своему единственному другу. Испуганная девушка молча правила рулем.

— Подите лучше поставьте боковые фонари, — сказала она, наконец.

— Успеется, — отвечал он.

— Так сядьте к рулю, я пойду сама принесу их, — сказала девушка, кусая губы.

Он встал и подошел к ней; а когда она отступила, давая ему дорогу, он охватил рукой ее талию, стараясь удержать на месте. Сердце ее сильно билось. Она спустилась вниз за фонарями, не без страха оглянувшись на пьяную фигуру у колеса.

Вдруг она с легким криком упала на ящик: перед ней выросла темная мужская фигура и стала около нее.

— Не пугайтесь, — сказал спокойный голос.

— Джек? — спросила девушка.

— Это я, — отвечала фигура. — Вы не ожидали меня видеть, не правда ли? Я подумал, что вы сами не знаете, что вам нужно. Прошлой ночью я тайком забрался сюда и теперь к вашим услугам.

— Вы слышали, что мне говорил этот человек? — спросила мисс Крингл, с прежней высокомерной ноткой в голосе.

— Все до последнего слова, — весело сказал помощник.

— Отчего же вы не пришли меня защищать? — спросила девушка запальчиво.

Помощник опустил голову.

— А! — сказала девушка, полная горького разочарования, — вы боитесь.

— Не боюсь, — отвечал он презрительно.

— Так отчего же вы не пришли наверх вместо того, чтобы здесь прятаться?

Помощник почесал затылок и улыбнулся.

— Мне казалось… — начал было он и остановился.

— Вам казалось? — повторила холодно мисс Крингл.

— Мне показалось, что вас полезно немножко попугать, — сказал он торопливо, — и что это заставит вас больше оценить меня, когда я приду.

— Ау, Мэджи, Мэджи! — раздался сверху голос неисправимого пьяницы.

— Я покажу ему Мэджи! — сказал помощник, скрежеща зубами. — Но, что это? Вы плачете?

— Нет, не плачу, — всхлипнула мисс Крингл, — я очень рассердилась, — вот и все.

— Я пойду и сверну ему шею, — сказал помощник, — вы оставайтесь здесь.

— Мэджи! — повторял голос, — Мэг! Ау!

— Ты меня зовешь, голубчик? — сказал помощник вежливо, подходя к пьянице. — Как это ты не боишься надорвать свой чудный голос?.. Отойди-ка от румпеля.

Тот отошел.

Кулак помощника тяжело опустился на его голову и повалил его на пол. Он вскочил с бешеным криком и бросился на противника; но помощник, столько натерпевшийся за последние дни, окончательно вышел из себя и снова повалил его.

— Вон там, на носу, есть маленькая темная каморка, — сказал помощник, подождав немного, когда тот встал, — это самое подходящее для вас место. Посидите там и подумайте о ваших прегрешениях. Если я только увижу, что вы вышли оттуда до приезда в Лондон, — берегитесь. Теперь убирайся!..

Тот убрался, старательно избегая девушку, стоявшую как раз около каморки, и скрылся в ее недрах.

— Вы его ушибли, — сказала девушка, подходя к помощнику и, положив ему руку на плечо, — как вы страшно сердитесь.

— Меня взбесила его просьба поцеловать вас, — сказал помощник, точно извиняясь.

— Он обнял меня за талию… — сказала мисс Крингл, краснея.

— Как! — воскликнул помощник, заикаясь, — он обнял… вас… за талию? Вот т…

Мужество вдруг покинуло его.

— Вот… что? — спросила девушка с восхитительной невинностью.

— Вот так, — храбро докончил помощник.

— Ну, да, конечно, конечно, — сказала мисс Крингл нежно, вы такой же негодяй, как и он, и хуже всего то, что теперь за меня некому заступиться…

The Skipper of the "Osprey" (1896)