М-с Боксер стояла в дверях своего магазина, скрестив руки на груди. Короткий день клонился уже к концу, на улицах маленького городка Шинглезея там и сям уж горели фонари. Она стояла и прислушивалась к прибою волн, доносившемуся от расположенного в полумиле моря, затем слегка вздрогнула, вошла в дом и заперла за собою двери.

Небольшой магазин с несколькими дюжинами банок, наполненных сластями, был знаком ей с самого раннего детства. До своего замужества она не знала другого жилища, и когда муж ее три года назад погиб в море вместе с "Полярной Звездой", она переехала из Поплара, где жила с ним, на старое пепелище и стала помогать матери в торговле.

Охваченная какой-то непонятной тревогой, она попробовала приняться за шитье, но минуты через две бросила его. Через небольшую стеклянную дверь ей видна была маленькая гостиная, где ее мать м-с Джимсон, закутавшись в красную шаль, безмятежно почивала в своем кресле.

М-с Боксер вздрогнула вдруг от звука колокольчика и, дико вскрикнув, уставилась на человека, появившегося в дверях магазина. Небольшого роста, с длинной бородой и узкими плечами, он не представлял собою ничего особенного, но м-с Боксер в одну секунду очутилась около него и упала в его объятия, плача и смеясь в одно и то же время.

М-с Джимсон, потревоженная так внезапно в своем покое, еще не совсем придя в себя ото сна, вышла тоже в магазин; м-р Боксер освободил одну руку и, обняв ее за талию, нежно поцеловал ее в щеку.

— Он возвратился! — истерически восклицала м-с Боксер.

— Слава Богу, — произнесла м-с Джимсон с небольшой запинкой.

— Он жив! Он жив! — не переставала кричать м-с Боксер.

Она наполовину втащила, наполовину ввела его в гостиную и, усадив в кресло, где еще так недавно почивала м-с Джимсон, взобралась к нему на колени.

— Но неужели же правда он возвратился! — восклицала м-с Боксер, вытирая слезы, — как ты спасся, Джон? Где ты был? Расскажи нам все.

Мистер Боксер вздохнул.

— Если бы я умел хорошо рассказывать, — сказал он, — вышла бы длинная история, но я передам вам все вкратце. Когда "Полярная Звезда" стала тонуть, большинство экипажа спаслось на лодках, но я не мог поспеть за другими. Что-то тяжелое упало мне сверху на голову. Вот посмотрите.

Он наклонил голову и м-с Боксер вскрикнула от ужаса при виде огромного шрама; м-с Джимсон издала тоже звук, похожий на что угодно, даже пожалуй на жалость.

— Когда я пришел в себя, — продолжал мистер Боксер, — судно почти совсем погрузилось в воду, и не успел я подняться на ноги, как оно пошло ко дну. Как я спасся, сам не знаю. Мне казалось, что я целую вечность барахтался, чтобы выбраться опять на поверхность, и, очутившись наверху, я уцепился за какую-то решетку. Всю ночь я держался за нее и на следующее утро какой-то индеец нашел меня и отвез на остров, где я прожил почти два года. Наконец мне удалось оттуда выбраться и попасть на торговое судно "Перл", идущее в Сидней. В Сиднее я пересел на пароход "Мартон Тоуер" и сегодня утром прибыл сюда.

— Бедный Джон! — воскликнула м-с Боксер, не выпуская его руки, — как ты должно быть страдал.

— Да, я немало страдал, — сказал мистер Боксер. — У вас насморк, мамаша? — спросил он, вглядываясь в старуху.

— Нет, с чего вы взяли, — возразила м-с Джимсон, — а отчего же вы не писали из Сиднея?

— Я не знал куда писать, — ответил мистер Боксер нерешительно, — я не знал, где находилась Мери.

— Вы могли бы написать сюда.

— Да, я и не подумал об этом, — возразил мистер Боксер. — Но я так был занят в Сиднее, отыскивая нужный мне пароход, да и наконец — ведь я же здесь теперь.

— Я наперед знала, что вы когда-нибудь вернетесь, — сказала м-с Джимсон. — Я была уверена в этом. Мери думала, что вы погибли, но я была уверена в противном.

В голосе м-с Джимсон звучало что-то значительное, она ни с того ни с сего рассмеялась сухим, отрывистым смехом.

— Оказалось, что вы были правы, — заметил мистер Боксер с иронией.

— Я всегда бываю права, — был короткий ответ.

— А как индейцы относились к тебе? — поспешила вмешаться м-с Боксер.

— Очень хорошо. Ах! Если бы ты могла видеть этот дивный остров. Повсюду пальмы, кокосовых орехов сколько угодно и целый день можно было лежать на солнце и ничего не делать.

— Что-же, там были кабаки? — спросила м-с Джимсон.

— Как можно! Ведь это же маленький островок, один из островов Тихого океана.

— Как называлось торговое судно? — спросила опять м-с Джимсон.

— "Перл"!

— Как звали капитана?

— Томас-Вальтер-Смит, — ответил мистер Боксер недовольным тоном.

— А его помощника?

— Джон Браун, — был ответ.

— Самые обыкновенные имена, — заметила м-с Джимсон, — ничего особенного. Но, во всяком случае я знала, что вы вернетесь. Я всегда говорила: "Будь спокойна, он вернется, когда найдет это нужным".

— Что вы хотите этим сказать? — воскликнул мистер Боксер, очевидно задетый за живое. — Я вернулся, когда мог.

— Но ведь и ты, мама, беспокоилась, — заметила м-с Боксер, — ты же настаивала, чтобы пойти спросить старика Сильвера.

— Да, но зато после я уже не беспокоилась больше, — многозначительно ответила мать.

— Кто этот старик Сильвер? И что он мог знать обо мне? — спросил мистер Боксер.

— Он предсказывает будущее и гадает, — ответила его жена.

— Он читает по звездам, — добавила ее мать.

— Что же он вам рассказал про меня? — рассмеявшись, воскликнул мистер Боксер.

— Ничего, — возразила его жена поспешно.

— Ах, вот как! Что-ж, это очень умно с его стороны: так и мы бы все могли гадать.

— Неправда, — вмешалась м-с Джимсон, — уж если говорить что-нибудь — так говорить до конца. Он сказал, что знает все про Джона, но не хочет огорчать нас и потому ничего не расскажет нам.

— Вот оно что! — воскликнул мистер Боксер, вскакивая с места. — Уж вы лучше говорите прямо, что знаете, а с этим старым колдуном я еще рассчитаюсь по-своему.

— Ты не волнуйся, Джон, — старалась успокоить его жена. — Ты, слава Богу, жив и невредим, а что касается старого Сильвера, то ведь очень многие даже не верят ему.

— Ну, хорошо, вот что я вам скажу, перебил ее мистер Боксер, — я рассказал вам свои приключения и у меня есть свидетели, которые могут подтвердить мои слова: можете написать капитану "Мартон Тоуер" и другим лицам. А теперь пойдемте-ка со мной к старому колдуну. Вам незачем говорить, кто я такой, скажите, что я ваш хороший знакомый, и пусть он расскажет вам все, что я делал за это время. Я надеюсь, что удастся излечить вас от суеверия.

— Мы пойдем, как только закроем лавку, мама, — сказала м-с Боксер. — Сначала поужинаем, а затем пойдем.

М-с Джимсон колебалась. He особенно приятно быть изобличенной в суеверии, но с другой стороны нельзя же без борьбы сразу уступить во всем зятю.

— Не будем говорить больше об этом, но все же я остаюсь при своем мнении, — заговорила опять старуха.

— Верно, — ответил мистер Боксер, — а все же вы боитесь идти с нами к вашему колдуну.

— Нечего дразнить меня, вам все равно не удастся меня разуверить.

— Еще бы! Есть люди, которым доставляет удовольствие оставаться в дураках, а все мы должны жить и питаться; не мудрено, что являются гадалки и предсказатели. А как он гадает: на чайных лепестках или по цвету ваших глаз?

— Смейтесь, смейтесь, а если бы не Сильвер, меня бы уже не было больше в живых, — заметила м-с Джимсон с достоинством.

— Мама в июне лежала в кровати десять дней, чтобы избегнуть укуса бешеной собаки, — пояснила м-с Боксер.

— Что такое? — рассмеялся мистер Боксер.

— Вы вероятно смеялись бы еще больше, если бы собака действительно укусила меня, — ядовито заметила его теща.

— Хорошо, но кого же собака укусила в конце концов?

— Вы ничего не понимаете, — проворчала м-с Джимсон, — ведь я же лежала в постели и дверь была заперта, откуда же могла явиться бешеная собака?

— Ну, все равно, одним словом после ужина мы с Мери отправимся к нему, а вы как хотите. Мери скажет, что я ее знакомый, и попросит рассказать ей все про ее мужа. Здесь никто меня не знает, а мы сделаем вид, будто влюблены друг в друга и хотим обвенчаться. Тогда ему нечего бояться огорчить Мери.

— Лучше бросьте эту затею! — воскликнула его теща с жаром.

Мистер Боксер покачал головой.

— Я всегда любил шутки, и мне интересно видеть его лицо, когда он узнает, кто я такой.

М-с Джимсон ничего не ответила, взяла свою корзину для провизии и, оставив супругов наедине, отправилась закупать все для ужина, который должен был соответствовать сему торжественному случаю.

Сначала она отправилась на рынок и сделала все необходимые покупки, потом, уже возвращаясь домой, вдруг переменила свое решение, повернула назад и, свернув в узкий переулок, постучалась в дверь к астрологу.

За дверью послышались тяжелые, медленные шаги, и астролог, при виде своей самой доверчивой и частой клиентки, попросил ее войти. М-с Джимсон нерешительно переступила порог и села на первый попавшийся стул, не зная с чего начать разговор.

— Моя дочь придет к вам в скором времени, — проговорила она наконец, благоговейно рассматривая белую длинную бороду и маленькие красные глазки старика.

— Она желает спросить вас про своего мужа, — продолжала она заикаясь, она приведет с собой своего знакомого, который не верит в ваше искусство. Он знает все про мужа моей дочери и хочет посмотреть, что вы про него расскажете.

Старик одел огромные очки в черепаховой оправе и внимательно воззрился на м-с Джимсон.

— У вас что-то есть на душе, — сказал он наконец, — лучше расскажите мне все откровенно.

М-с Джимсон покачала головой.

— Вам грозит какая-то опасность, — продолжал мистер Сильвер таинственным шепотом, — какая-то опасность в связи с вашим зятем, что-то… — он поднял дряхлые, сморщенные руки и помахал ими в воздухе, как бы рассеивая туман, — что-то скопляется над вами. Вы, или кто-нибудь другой скрывают что-то от меня.

М-с Джимсон, убитая такой прозорливостью, бессильно облокотилась на спинку стула.

— Говорите, — тихо произнес старик, — чего ради вы будете страдать за других.

М-с Джимсон была того же мнения и, недолго думая, выложила все происшествия сегодняшнего вечера. У нее была прекрасная память, ни одна малейшая подробность не была пропущена.

— Странно, странно, — заметил старик, когда она кончила, — изобретательный же он человек.

— Он уверяет, что может доказать истину своих слов. Он во что бы то ни стало хочет узнать, что вы скрыли от нас, чтобы не огорчить нас.

— Пусть придет и спрашивает, но ради вашего спасения никому не говорите, что вы были сейчас у меня. Если же вы проговоритесь, то опасность будет так велика, что даже я не смогу предотвратить ее.

М-с Джимсон содрогнулась и, более чем когда-либо убежденная в таинственном могуществе своего собеседника, отправилась к себе домой, где застала зятя, с большим увлечением повествующего свои приключения ближайшим соседям: мужу и жене.

— Удивляюсь, как он остался жив! — воскликнула последняя, обращаясь к м-с Джимсон, когда та вошла в комнату, — это похоже на волшебную сказку. Покажите нам еще раз ваш шрам на голове.

Мистер Боксер очень любезно поспешил удовлетворить ее желание.

— Мы пойдем вместе с ним после ужина, — проговорил м-р Томсон, вставая и собираясь с женой домой, — очень интересно посмотреть на поражение колдуна.

М-с Джимсон фыркнула и неодобрительно посмотрела вслед удаляющейся паре; м-с Боксер торопливо стала накрывать на стол.

Ужин затянулся, благодаря говорливости мистера Боксера, но наконец все встали из-за стола, заперли магазин и вместе с Томсонами, ожидавшими на улице, направились к астрологу.

По дороге мужчины дурачились и делали вид, что их пробирает дрожь при мысли о предстоящих ужасах, жены старались ободрить их; таким образом они прибыли к месту назначения и м-с Джинсон заикаясь сообщила хозяину о цели их посещения и представила мистера Боксера как своего хорошего знакомого, приехавшего из Лондона.

— Постараюсь сделать все, что могу, — проговорил старик, когда его посетители уселись, — но я могу рассказывать только то, что вижу. Если я не все увижу или увижу неясно, то это уже не моя вина.

Мистер Боксер подмигнул мистеру Томсону, тот ущипнул его в ответ, м-с Томсон шепотом принялась увещевать их.

Таинственные приготовления были закончены. Небольшое облако пара окутало на одну минуту лицо прорицателя, красноватые глаза его зорко устремились на мистера Боксера. Затем он налил в маленькую китайскую чашечку разные жидкости и, подняв руку в знак молчания, принялся пристально смотреть в нее.

— Я вижу док в большом городе, кажется, это Лондон. На палубе судна стоит человек небольшого роста, очень некрасивый; левая нога его как будто повреждена немного.

Мистер Томсон подтолкнул мистера Боксера, но последний не двинул и бровью: его некрасивая внешность всегда служила ему источником страдания.

— Судно это выходит из дока, — продолжал мистер Сильвер, не спуская глаз с чаши, — теперь оно повернулось ко мне носом, я могу прочесть надпись "Полярная Звезда". Некрасивый человек все еще стоит на палубе, я не знаю, кто он такой и как его зовут. Он вынимает из кармана портрет какой-то красавицы и внимательно рассматривает его.

М-с Боксер, не заблуждавшаяся насчет своей наружности, вскочила как ужаленная; мистер Томсон, только что собиравшийся снова подтолкнуть в бок мистера Боксера, раздумал и принял вид оскорбленной добродетели.

— На море поднимается шторм, — продолжал астролог, — "Полярная Звезда" тонет; некрасивый человек плачет и совершенно теряет голову; имя этого человека мне все еще неизвестно. Судно исчезло, что это? какой-то обломок решетки, на нем обезьяна. Нет, это не обезьяна, это снова некрасивый человек.

Слушатели поражены. Слышно только усиленное, тяжелое дыхание мистера Боксера.

— Он один в бесконечном пространстве, — продолжает Сильвер. — Наступает ночь. Теперь утро — вдали появляется лодка, управляемая красивой, но темнокожей девушкой; она приближается к несчастному. Она помогает ему взобраться в лодку; его голова покоится на ее коленях и быстрыми ударами весел она гонит лодку к небольшому островку, обрамленному пальмами.

— Подождите, слушайте… — вырвалось у мистера Боксера.

— Тише, тише, — зашикала на него м-с Томсон, сильно заинтересованная видением старика. — Сидите, пожалуйста, спокойно.

— Теперь я вижу другую картину, — начал опять астролог. — Туземная свадьба; это венчаются темнокожая девушка и спасенный ею человек. Что это? произошел переполох, откуда-то выскочил темнокожий юноша; у него в руке большой нож. Он бросается на жениха и наносит ему удар в голову.

Невольно рука мистера Боксера поднялась к шраму, украшавшему его голову, и глаза всех присутствующих устремились на него. Лицо мисс Боксер приняло угрожающее выражение, на лице ее матери ясно читалось, что она нисколько не удивлена и всегда ждала чего-нибудь в этом роде, так как хорошо знала низкую натуру мужчин.

— Опять другая картина, — продолжал прорицатель. — Тот же человек стоит на палубе небольшого судна. Название его кажется "Перл". Оно отходит от берега, где стоит темнокожая девушка и умоляюще простирает к нему руки. Некрасивый человек улыбается и вынимает опять из кармана портрет красавицы.

— Послушайте, — прерывает его вдруг мистер Боксер, — довольно с нас этой чепухи. Я, по крайней мере, не желаю больше ничего слышать.

— He удивляюсь этому, — грозно и вместе с тем иронически замечает его жена. — Ты можешь идти, если хочешь, я останусь и выслушаю все до конца.

— Теперь я вижу океанский пароход, — продолжал между тем мистер Сильвер, находясь как бы в трансе и не замечая ничего, что происходит вокруг него. Пароход отправляется из Австралии в Англию. Я ясно вижу его название "Мартон Тоуер". Тот же человек находится на его палубе. Судно приходит в Лондон. Видение исчезло. Начинается другое. Некрасивый человек сидит с красивой девушкой, но эта не та, что на портрете.

— He понимаю, что они находят в нем, — прошептал с завистью мистер Томсон. — Он, право, ужасен с виду, а между тем…

— Они сидят рука в руку, — продолжал старик, возвышая голос. — Она улыбается ему и нежно гладит его по голове. Он…

Громкий звук пощечины нарушил тишину в комнате; м-с Боксер, забыв все на свете, наказывала своего неверного мужа. Мистер Боксер вскочил на ноги, произошел всеобщий переполох, кто-то опрокинул магическую чашу.

— Я больше ничего не могу видеть, — произнес чародей, спасаясь за стол от разъяренного мистера Боксера, грозно наступавшего на него.

М-с Джимсон оттолкнула в сторону зятя, положила небольшую лепту на стол, взяла под руку дочь и повела ее к выходу. Примеру ее последовали Томсоны; мистер Боксер, подумав с минутку и нерешительно взглянув на мага, тоже направился к двери. Сначала все шли молча, затем послышался голос м-с Томсон, уверявшей, что если бы было больше таких кудесников, как мистер Сильвер, то и мужчины стали бы со временем лучше.

Мистер Боксер нагнал жену и проговорил нерешительно.

— Послушай, Мери…

— Не смей говорить со мной, — ответила она, теснее прижимаясь к матери, — я все равно не буду отвечать тебе.

— Нечего сказать, стоило возвращаться домой, — проворчал мистер Боксер, и пошел опять позади других, причем ярость его еще увеличилась при виде того, как м-с Томсон, исходя, очевидно, из поговорки, что дурные примеры заразительны, прицепилась как можно плотнее к мужу, чтобы он не ушел от нее. Боксер скрежетал от ярости зубами, чувствуя себя каким-то отверженным в этой компании.

На пороге дома его жена с таким удивлением оглянулась на него, что он невольно потупил взоры.

— Разве вы забыли что-нибудь у нас? — спросила она.

Мистер Боксер покачал головой.

— Я хотел войти, чтобы покаяться во всем, — сказал он усмехнувшись, — a затем я уйду.

М-с Джимсон отступила в сторону, чтобы дать ему пройти; супруги Томсон последовали за ним.

Все уселись торжественно в ряд и мистер Боксер поместился напротив, оглядывая их с нескрываемой яростью.

— Итак? — сказала наконец, м-с Боксер.

— Все, что он говорил, совершенная правда, — начал ее муж небрежно, — дело в том только, что он и половины всего не рассказал. Ведь я был женат на целых трех темнокожих девицах.

Все содрогнулись, исключая мистера Томсона.

— Затем я женился на белой девушке в Австралии, — продолжал мистер Боксер задумчиво, — я удивляюсь, что старик Сильвер не видел этого в чаше: неважный же он кудесник, нечего сказать.

— И что только они находят в нем, — прошептал изумленный мистер Томсон на ухо жене.

— А вы были женаты на красивой девушке, портретом которой вы любовались? — спросила дрожащим голосом м-с Боксер.

— Конечно, — ответил ее муж. — Я женился на ней, кажется, в Кембервеле, в 1893 году.

— В 1893 году! — воскликнула м-с Боксер в ужасе, но ведь это неправда, ведь наша свадьба была в 1894 г.

— Так что-ж из этого? — спросил чудовище хладнокровно.

М-с Боксер, бледная как смерть, смотрела на него молча, язык отказывался ей служить.

— Негодяй! — воскликнула м-с Джимсон, — я никогда не доверяла тебе.

— Я знал это, — спокойно ответил мистер Боксер.

— Но ведь в таком случае ты — многоженец, — воскликнула м-с Джимсон.

— Неоднократный! — невозмутимо возразил ее зять.

— Когда ты женился на моей дочери, первая твоя жена была жива? — спросила м-с Джимсон.

— Конечно! Она и теперь еще жива, — и с этими словами мистер Боксер откинулся на спинку стула и с видимым удовольствием взирал на испуганные лица перед собою.

— Ты попадешь за это на виселицу, негодяй, — воскликнула м-с Джимсон вне себя. — Где живет твоя первая жена?

— На этот вопрос я отказываюсь отвечать, — возразил ее зять.

— Я еще раз спрашиваю, где твоя жена?

— Спросите вашего мага и волшебника, он знает больше меня; а затем пусть он фигурирует в суде в качестве свидетеля вместе со своей чашей и другими принадлежностями.

— Я требую, чтобы ты сказал ее имя и адрес! — настаивала м-с Джимсон, поддерживая дочь за талию.

— А я отказываюсь сообщить вам то и другое, — со злорадством поддразнивал ее зять. — Чего ради я буду сам себе враг; пойдите, спрашивайте красноглазого старика.

М-с Джимсон позеленела от злости и стала шепотом совещаться о чем то с м-с Томсон. М-с Боксер подошла к мужу.

— О, Джон! — воскликнула она, — скажи, что все это неправда.

Мистер Боксер колебался.

— Какая польза в том, что я скажу правду? — упрямо заметил он.

— Скажи, что ты все выдумал, что это неправда, — настаивала его жена.

— To, что я рассказал тебе сегодня, когда только что вошел в дом — это правда! A то, что я сейчас говорил — такая же ложь, как и все, что рассказывал Сильвер. Теперь — верь кому хочешь.

— Я верю тебе, Джон! — смиренно заметила его жена.

Лицо мистера Боксера прояснилось, он обнял жену.

— Вот это хорошо! — весело сказал он, — пока ты веришь в меня, мне все равно что будут говорить обо мне люди. Но я — не я, если не допытаюсь, каким образом это старое чудовище узнало название кораблей, на которых я плавал. Мне кажется, что здесь проболтался кто то из присутствующих, — заметил он, как бы нечаянно взглянув в сторону тещи.

The Castaway