Зябкой ночью солдатской

В сорок первом году

Ехал я из-под Гжатска

На попутном борту.

Грохот фронта бессонный

Шел как будто бы вслед.

Редко встречной колонны

Скрытный вспыхивал свет.

Тьма предместий вокзальных

И — Москва. И над ней

Горделивый, печальный

Блеск зенитных огней.

И просились простые

К ней из сердца слова:

«Мать родная, Россия,

Москва, Москва…»

В эти горькие ночи

Ты поистине мать,

Та, что детям не хочет

Всей беды показать;

Та, что жертвой безгласной

Не смирится с судьбой;

Та, что волею властной

Поведет за собой.

И вовек не склонится

Твоя голова,

Мать родная, столица,

Москва, Москва!..

Память трудной годины,

Память боли во мне.

Тряский кузов машины.

Ночь. Столица в огне.

И, как клятва, святые

В тесном горле слова:

«Мать родная, Россия,

Москва, Москва…»

…Ехал я под Берлином

В сорок пятом году.

Фронт катился на запад,

Спал и ел на ходу.

В шесть рядов магистралью

Не вмещает — узка!

Громыхаючи сталью,

Шли на запад войска.

Шла несметная сила,

Разрастаясь в пути,

И мосты наводила

По себе впереди.

Шла, исполнена гнева,

В тот, в решающий бой,

И гудящее небо,

Точно щит, над собой

Высоко проносила…

— Погляди, какова

Мать родная, Россия,

Москва, Москва!..

Память горя сурова,

Память славы жива.

Все вместит это слово:

«Москва! Москва!..»

Это имя столицы,

Как завет, повторим.

Расступились границы

Рубежи перед ним…

Стой, красуйся в зарницах

И огнях торжества,

Мать родная, столица,

Крепость мира — Москва!