Сползли подтеки красноватой глины

По белым сваям, вбитым навсегда.

II вот остановилась у плотины

Пугливая весенняя вода.

И вот уже гоняет волны ветер

На только что затопленном лугу.

И хутор со скворечней не заметил,

Как очутился вдруг на берегу.

Кругом поля ровней и ближе стали.

В верховье где-то мостик всплыл худой,

И лодка пробирается кустами,

Дымя ольховой пылью над водой.

А у сторожки, на бугре высоком,

Подрублена береза, и давно

Долбленое корытце светлым соком —

Березовиком — до краев полно…

Сидит старик с ведерком у обрыва,

Как будто тридцать лет он здесь живет.

— Что делаешь? — Взглянул неторопливо:

— Пускаю, малец, рыбу на развод…

Про паводок, про добрую погоду,

Про все дела ведет охотно речь.

И вкусно курит, сплевывая в воду,

Которую приставлен он стеречь.

И попросту собой доволен сторож,

И все ему доступны чудеса:

Понадобится — сделает озера,

Понадобится — выстроит здесь город

Иль вырастит зеленые леса.