Он рядом сидит,

он беседует с нею,

Свисает гармонь

на широком ремне.

А я на гармони

играть не умею.

Завидно, обидно,

невесело мне.

Он с нею танцует —

особенно как-то:

Рука на весу

и глаза в полусне.

А я в этом деле,

действительно, трактор, —

Тут даже и пробовать

нечего мне.

Куда мне девать

свои руки и ноги,

Кому рассказать

про обиду свою?

Пройдусь, постою,

закурю, одинокий,

Да снова пройдусь,

Да опять постою.

Добро бы я был

ни на что не умелый.

Добро бы какой

незадачливый я.

Но слава моя

до Москвы долетела.

И всюду работа

известна моя.

Пускай на кругу

ничего я не стою.

А он на кругу —

никому не ровня.

Но дай-ка мы выедем

в поле с тобою,—

Ты скоро бы пить

запросил у меня.

Ты руку ей жмешь.

Она смотрит куда-то.

Она меня ищет

глазами кругом.

И вот она здесь.

И глядит виновато,

И ласково так,

и лукаво притом.

Ты снова играешь

хорошие вальсы,

Все хвалят, и я тебя

тоже хвалю.

Смотрю, как работают

хитрые пальцы,

И даже тебя

я ценю и люблю.

За то, что кругом

все хорошие люди,

За то, что и я

не такой уж простак.

За то, что всерьез

не тебя она любит,

А любит меня.

А тебя только так…