Избыток лет бесповоротных

Не лечит слабостей иных:

Я все, как в юности, охотник

До разговоров молодых.

Я все, как в дни мои былые,

Хоть до утра часов с восьми

Решать вопросы мировые

Любитель, хлебом не корми.

Мне дорог дружбы неподдельной

Душевный лад и обиход,

Где слово шутки безыдейной

Тотчас тебе не ставят в счет;

Где о грядущих днях Сибири,

Пути гвардейского полка,

Целинных землях и Шекспире,

Вреде вина и табака

И обо всем на белом свете

Беспротокольный склад речей, —

Ты лишь у смеха на примете

На случай глупости твоей…

Так вот, как высказано выше,

С годами важен я не стал,

Еще не весь, должно быть, вышел

Живучей юности запал.

Нет, я живу, спешу тревожно —

Не тем ли доля хороша —

Заполнить мой дневник дорожный

Всем, чем полна еще душа;

Что бьется, просится наружу, —

И будь такой ли он, сякой, —

Читатель-друг, я не нарушу

Условий дружбы дорогой.

Согласно принятому плану,

Вернусь назад, рванусь вперед.

Но я, по совести, не стану

Зазря вводить тебя в расход.

Я не позволю на мякину

Тебя заманивать хитро.

И не скажу, что сердце выну:

Ему на месте быть добро.

С меня довольно было б чуда

И велика была бы честь

То слово вынуть из-под спуда,

Что нужно всем, как пить и есть.

У бога дней не так уж много,

Но стану ль попусту скорбеть,

Когда не вся еще дорога

И есть что видеть, есть что петь.

Нет, жизнь меня не обделила,

Добром своим не обошла.

Всего с лихвой дано мне было

В дорогу — света и тепла.

И сказок в трепетную память,

И песен матери родной,

И старых праздников с попами,

И новых с музыкой иной.

И в захолустье, потрясенном

Всемирным чудом наших дней, —

Старинных зим с певучим стоном

Далеких — за лесом — саней.

И весен в дружном развороте,

Морей и речек на дворе,

Икры лягушечьей в болоте,

Смолы у сосен на коре.

И летних гроз, грибов и ягод,

Росистых троп в траве глухой,

Пастушьих радостей и тягот

И слез над книгой дорогой.

И ранней горечи и боли,

И детской мстительной мечты.

И дней, не высиженных в школе,

И босоты, и наготы.

Всего — и скудости унылой

В потемках отчего угла…

Нет, жизнь меня не обделила,

Добром своим не обошла.

Ни щедрой выдачей здоровья

И сил, что были про запас,

Ни первой дружбой и любовью,

Что во второй не встретишь раз.

Ни славы замыслом зеленым,

Отравой сладкой строк и слов;

Ни кружкой с дымным самогоном

В кругу певцов и мудрецов —

Тихонь и спорщиков до страсти,

Чей толк не прост и речь остра

Насчет былой и новой власти,

Насчет добра

И недобра…

Чтоб жил и был всегда с народом,

Чтоб ведал все, что станет с ним,

Не обошла тридцатым годом.

И сорок первым.

И иным…

И столько в сердце поместила,

Что диву даться до поры,

Какие жесткие под силу

Ему ознобы и жары.

И что мне малые напасти

И незадачи на пути,

Когда я знаю это счастье —

Не мимоходом жизнь пройти.

Не мимоездом, стороною

Ее увидеть без хлопот —

Но знать горбом и всей спиною

Ее крутой и жесткий пот.

И будто дело молодое —

Все, что затеял и слепил,

Считать одной лишь малой долей

Того, что людям должен был.

Зато порукой обоюдной

Любая скрашена страда;

Еще и впредь мне будет трудно,

Но чтобы страшно —

Никогда.