Вскоре Понго был найден. Он выглянул из-за фургончика, спрятался и снова выглянул. Потом подошёл к Энн, протянул ей лапу и разжал пальцы, радостно вереща.

Энн приняла подарок.

– Ой, это же варёное яйцо! Нобби залез в нашу корзинку для пикника!

И что вы думаете?! Понго втихую умял два яйца и все помидоры. Нобби дал Понго щелбан, взял его за лапу и отвёл, заперев, в клетку. Понго стал хныкать, уронив морду в лапы.

– Нобби, он плачет. Прости его, пожалуйста, он ведь ничего не сделал, – взмолилась Энн.

– Во-первых, он не плачет, а только притворяется, – ответил мальчик. – И что значит – ничего не сделал?! Он самый настоящий хулиган!

Солнце двигалось к зениту, и ребята решили перекусить, прежде чем отправиться к мартышкам.

– Пойдёмте, я покажу вам отличное место на берегу, – сказал Нобби.

Ребята были рады, что по дороге им не встретилась злобная парочка.

– Кстати, а где они? – поинтересовался Джулиан.

– Кто ж его знает! Они вечно куда-то исчезают, а потом возвращаются, – сказал Нобби. – Я уже привык к этим постоянным отлучкам. Бывает, проснусь посреди ночи, а дядюшки нет. Даже когда мы переезжаем с места на место. Странное дело…

– И куда же он уходит? – спросила Джордж.

– Я не задаю подобных вопросов. Боюсь. Во всяком случае, сегодня его отсутствие нам только на руку. И вернутся они, скорее всего, ближе к ночи.

Ребята расположились у воды. Перед ними мерцало озеро, величественное и спокойное в своей первозданной красоте.

Ребята наелись до отвала, и Дик предложил всем искупаться.

– На сытый желудок не купаются, – сказал Джулиан. – Предлагаю всё-таки немного обождать.

– Ладно, – согласился Дик. – Вздремнём чуток или сразу отправимся к мартышкам?

Все проголосовали за то, чтоб немного отдохнуть. А через час ребята отправились обратно в лагерь.

– Да что тут происходит?! – сказал Нобби, удивлённо оглядываясь. – Тпру-ты ну-ты – мартышки сбежали из своих клеток!

И действительно, куда ни глянь, повсюду – на крышах ли фургончиков, на верху ли палаток – сидело по одной маленькой коричневой мартышке. Каждая из них тихо верещала, словно разговаривала сама с собой.

Тут к Нобби подошла разгневанная женщина с обветренным лицом и схватила мальчика за шкирку:

– Это всё твой Понго! Посмотри, что он натворил, – теперь мартышки бегают по всему лагерю! Ты когда запираешь его, хотя бы задвижку проверяй! Вот поймаю его и отлуплю метлой!

– А где Люцилла? – спросил Нобби, пытаясь вырваться из цепких рук женщины.

– Люцилла отправилась в город. Вот уж она обрадуется, узнав о твоих проделках!

– А я тут при чём? Подумаешь, мартышки! Это же не тигры. Будут тихонько сидеть наверху и ждать свою Люциллу.

Энн с любопытством взирала на мартышек, понимая, что у бродячего цирка своя, особенная, жизнь.

– Какое экзотическое имя – Люцилла. Кто это? – спросила девочка у Нобби.

– Люцилла – хозяйка мартышек, они только её слушаются. Кстати, вот и она.

По тропинке к лагерю шла маленькая старушка, всеми своими повадками похожая на переодетую премудрую мартышку с маленькими пытливыми глазками. На голове у Люциллы была красная шаль, которую она цепко придерживала своими загорелыми ручками. Местные детишки с криком бежали ей навстречу:

– Эй, Люцилла, Люцилла, иди забирай своих обезьянок!

Услышав эти слова, старушка остановилась и принялась громко браниться. Затем она замерла, выбросив руки вперёд, и заговорила на непонятном языке, похожем на древние заклинания.

Услышав призывный голос Люциллы, мартышки одна за другой стали слезать с крыш и шли к ней, ласково вереща. Они запрыгивали ей на плечи, просились на руки – эти маленькие лохматые существа льнули к старушке как к своей любимой мамочке. Всё это было похоже на ворожбу.

Люцилла направилась к клеткам, уводя за собой мартышек. Все вокруг почтительно замерли.

– Она очень странная, – сказала сердитая женщина. – Никого, кроме своих мартышек, не любит. И её, кроме них, никто не любит. Ох, гляди, Нобби, задаст она трёпку твоему Понго!

– Я уведу его с Матроной к озеру, – сказал мальчик. – А когда мы вернёмся, Люцилла уже перестанет на меня злиться.

Проказник Понго прятался под одним из фургончиков. Нобби выманил его оттуда, а потом ребята забрали Матрону и отправились на водопой. Слониха вышагивала впереди, словно ожившая гора.

– У вас тут так необычно, – сказала Энн. – В жизни всё по-другому.

– Почему это? – удивился Нобби. – Цирк и есть моя жизнь.

Как приятно было окунуться в прохладное озеро! Ребята плавали и дурачились, а Понго стоял по грудь в воде, радостно вереща и брызгаясь на ребят.

Матрона пришла в полное изумление, когда проказливый шимпанзе вскарабкался ей на спину и начал таскать её за уши, похожие на огромные лопухи.

Слониха втянула побольше воды своим хоботом, закинула его назад и устроила Понго холодный душ. От неожиданности тот свалился в воду под всеобщий хохот. Понго вынырнул на поверхность совершенно ошарашенный.

– Так тебе и надо, проказник! – хохотал Нобби. – Эй, Матрона, а меня-то за что? Ой, хватит уже!

Слониха вошла во вкус и не успокоилась, пока не проделала тот же самый трюк с остальными. И попробуй увернись!

– Мне никогда в жизни не было так весело, – сказала Энн, когда все выбрались на берег и стали обтираться полотенцами. – Мне теперь всю ночь будут сниться мартышки, слоны, лошади да прыгучие, как мячики, собачки и хулиганистые шимпанзе.

Пребывая в прекрасном расположении духа, Нобби двадцать раз прошёлся колесом. А потом и Понго проделал то же самое, только в сто раз лучше, чем сам Нобби. Энн тоже попробовала кувырнуться, но неуклюже шмякнулась на песок, и все опять хохотали.

Но пора было возвращаться в лагерь.

– Простите, что не могу пригласить вас на чайную церемонию, – сказал Нобби. – Мы, цирковые, народ простой. Ой, смотрите какой у меня живот – как барабан! Я в жизни столько не ел. Вы точно не голодные?

Тут Энн вспомнила, что ещё осталось угощение от миссис Мэкки и раздала всем по ириске, не забыв про Понго. Он принялся жевать конфетку, и у него слиплись челюсти. А когда попытался открыть рот, то не смог. У него был такой умильно-испуганный вид, что ребята покатились со смеху.

Понго присел, раскачиваясь из стороны в сторону, горестно подвывая. Но потом ириска растаяла, и проблемы сами собой «рассосались» – рот снова стал открываться. Нобби поскорее дососал остатки и больше уже не клянчил такой странной конфеты.

Ребята ещё некоторое время прошлись по лагерю, рассматривая фургончики. Никто не обращал на них особого внимания – для всех они были просто «пижоны» из другого, чуждого, мира. Разве что маленькие ребятишки высовывались из окошка, чтобы показать незнакомцам язык.

– Ну никакого воспитания! – в сердцах воскликнул Нобби. – Но вы на них не обижайтесь, на самом деле они хорошие.

Они дошли до больших фургонов, где были сложены цирковые принадлежности.

– Во время отдыха нам мало что из этого нужно, – пояснил Нобби. – Но, когда мы уезжаем в тур, я помогаю всё это распаковывать. Мы натягиваем шатёр, расставляем скамейки для зрителей. Бывает, что нет времени даже присесть.

Энн подошла к небольшой повозке, загруженной до самого верха и туго затянутой брезентом.

– А тут что? – поинтересовалась она.

– Не знаю, – ответил Нобби. – Это повозка моего дяди, и он не позволяет даже приближаться к ней. Иногда мне кажется, что там лежит имущество моих родителей. Однажды я попытался посмотреть, что там, но прибежал дядя Дэн и знатно поколотил меня.

– Но если там имущество твоих родителей, оно по праву принадлежит тебе, – возмутилась Джордж.

– Самое интересное, что сейчас повозка до отказа набита, – сказал Нобби, – но иногда она бывает полупустой. Не знаю, может, Лу кладёт на время туда свои вещи, а потом забирает.

– Ну, сейчас туда точно ничего не засунешь, – заметил Джулиан. – Брезент натянут так, что чуть не трещит по швам.

– А в этом фургоне – реквизит, – сказал Нобби. – Пошли покажу.

Энн почему-то решила, что увидит множество цирковых костюмов, но на самом деле в фургоне хранились позолоченные стулья и столики, шесты для канатоходцев, разноцветные высокие табуреты для дрессированных собачек и прочий инвентарь.

– Слушайте, я забыл завести часы, но, по-моему, нам пора, – сказал Джулиан. – Сколько времени, Дик?

Дик взглянул на свои часы:

– Ого, да уже семь вечера! Что-то мы припозднились. Я уже проголодался. Нобби, ты с нами? Приглашаем тебя на ужин. Ты у нас такой, что и в темноте найдёшь дорогу назад.

– Я только возьму с собой Понго, Баркера и Гроулера. Уж если и заблужусь, они меня точно выведут.

День был полон впечатлений, ребята устали и шли медленным шагом. По дороге Энн прикидывала, чем будет кормить «такую ораву»: «Значит, так: ветчина… помидоры… хлеб… Да и кувшин с ключевой водой – туда ещё можно добавить малинового сиропа…»

Чем ближе к лагерю, тем отчётливее было слышно, как лает Тим. Он лаял не переставая, до хрипоты.

– Обиделся на нас, – сказал Дик. – Видно, решил, что мы его бросили.

Когда ребята добрались до стоянки, Тимоти кинулся к Джордж, словно не видел её сто лет. Он клал лапы ей на плечи, лизал щёки и вилял хвостом.

Баркер и Гроулер были рады встрече со старым приятелем, а Понго несколько раз поздоровался с хвостом собаки и всё удивлялся, почему хвост не ответил приветствием на приветствие.

– Куда побежал Баркер? И что это он там жуёт? – встрепенулся Дик. – Смотрите, сырое мясо! Откуда оно тут взялось? Может, фермер приходил Тима угостить? Но только Тим даже не притронулся к мясу. Интересно почему?

Баркер жадно ел мясо, к нему подбежал Гроулер, чтобы тоже полакомиться. Глядя на это, Тимми скорбно опустил хвост, а Понго закрыл морду лапами.

Всё это было очень странно. Чего испугались животные? Вдруг Баркер истошно заскулил, его начала бить судорога, а потом он упал и затих.

– Тпру-ты ну-ты! Мясо отравленное! – закричал Нобби и оттолкнул ногой Гроулера от куска подальше. Мальчик подхватил на руки Баркера и заплакал. – Он теперь умрёт, мой бедный Баркер… – сказал Нобби, захлёбываясь слезами.

И, спотыкаясь, он ушёл с неподвижной собачкой на руках. А вслед за ним понуро брели Гроулер и Понго.

Отравленное мясо! Какой ужас!..