Смотрю на тебя — вспоминаются юные годы,

Те годы, кипевшие, как родниковые воды,

Те годы, горевшие жаром любви и свободы.

Я слышу весенних цветов первозданный рассказ,

И в мире, нам кажется, нет никого, кроме нас.

Заря ли сама загоралась рассветной порою,

Иль ты выбегала навстречу мне вместе с зарею?

Соперников я не боялся — не скрою, не скрою:

Вот сердце мое — и не сыщешь ты сердца верней…

О, взлеты, о, тайны дотоле невиданных дней!

Средь ярких тюльпанов сама ты казалась тюльпаном,

Пленяла ты юношей косами — черным арканом,

Ты ранила многих, но счет не вела этим ранам…

Известно: в плену у красавицы пленник таков,

Что с гордостью носит и терпит железо оков.

Каких задушевных подруг ты нашла в комсомоле,

Как жадно в себя ты вбирала дыхание воли!

Лишь юность я вспомню — забудутся все мои боли.

Пылал я: придет на свидание иль не придет?

Иных в мирозданье тогда я не ведал забот!

Те дни вспоминаю, когда ты безмолвно страдала,

От мира, от жизни таило тебя покрывало,

Былое на прежнее рабство тебя обрекало:

Мол, в доме пускай твои косы заменят метлу,

Пусть руки твои, как совок, выгребают золу…

Немало ты вынесла горя в ту бурную пору,

Но к новому миру упорно вздымалась ты в гору,

И солнце открылось пытливому, ясному взору.

Сокровищем люди Востока тебя нарекли,

И женщина славою стала таджикской земли.

Ты — жизни моей долгота, полнота и основа,

И то, что в ней было, и то, что неслыханно ново,

Ты — свет моих дней, и не надо мне света иного,

Поныне ты зорька весенняя жизни моей,

Вне жизни твоей нет движения жизни моей!