Выйду к мосту и брошу невод,

чтоб форель в воде заиграла,

а когда потемнеет небо,

я укроюсь под сенью лавра.

Посмотрю, как гуляют ветры,

как раскачивают плоскодонки,

как стоят вдалеке Кларджеты,

словно сельские одногодки.

Весь продрогший, вернусь нескоро

и форелей выпущу в воду…

Где-то бык замычит Никора —

дрогнут травы, как в непогоду.

Задымится очаг крестьянский,

старый лодочник скажет: здравствуй…

А Чорохи впадает в ярость

и шумит волной многогласной.

Под мостом клокочет Чорохи,

затихает, в море впадая.

А в руках у моста — дороги

и дыханье дальнего края.