Ничего я больше не любил,

кроме дома в горной деревеньке,

кроме скрипа старой колыбельки…

Сновиденья детства я навеки

всей душой запомнил, не забыл.

Ничего я больше не любил,

кроме пашни, голову пьянящей,

кроме ручейка с водой журчащей…

Время мчалось птицею летящей,

только я об этом не грустил.

Ничего я больше не любил,

кроме слов радушного привета,

радостной улыбки, полной света,

и любви, которая мгновенно

исцеляет, прибавляя сил.

Ничего я больше не любил,

кроме той работы благодатной

в сенокос да на заре прохладной,

кроме той усталости отрадной

рядом с теми, кто для сердца мил.

Ничего я больше не любил,

кроме взора девушки прекрасной,

что была моей мечтой напрасной

и моей надеждою неясной…

Я об этом память сохранил.

Ничего я больше не любил,

кроме песни той неповторимой,

песни бесконечной и старинной…

Тот, кто пел ее в земле родимой,

всю печаль в ее словах излил.