И сколько в жизни ни ворочай

Дорожной глины,

вопреки

Всему ты в дом вернешься отчий

И в угол встанут сапоги…

И пусть — хоть лет под девяносто —

Старик прошамкает: «Сынок!»

Но ты принес свое сыновство

И положил его у ног.

И радость новая, как завязь…

Хоть ты от хижины отвык, —

Ты, вырвавшийся от красавиц

И от стаканов круговых.

…Пусть в поле где-то ночь пустая.

Пусть крик и песня вдалеке.

Ты все забудешь,

припадая

К покрытой венами руке.