Мы из столбов и толстых перекладин

За складом оборудовали зал.

Там Гамлета играл ефрейтор Дядин

И в муках руки кверху простирал.

А в жизни, помню, отзывался ротный

О нем как о сознательном бойце!

Он был степенный, краснощекий, плотный,

Со множеством веснушек на лице.

Бывало, выйдет, головой поникнет,

Как надо, руки скорбно сложит, но

Лишь только «быть или не быть?» воскликнет,

Всем почему-то делалось смешно.

Я Гамлетов на сцене видел многих,

Из тьмы кулис входивших в светлый круг, —

Печальных, громогласных, тонконогих…

Промолвят слово — все притихнет вдруг.

Сердца замрут, и задрожат бинокли…

У тех — и страсть, и сила, и игра!

Но с нашим вместе мерзли мы и мокли

И запросто сидели у костра.