Горы, близкие к звездам, — порывы моей души,

Что бушевали от горя и каменели в тиши.

Темные мои бездны — вы пораженья мои,

Где гнев клокотал веками в громе пенной струи.

С мечом по мне проходили тысячи тысяч врагов,

Араке, наполненный кровью, рвался из берегов.

Враги! — история знала столько их черных дел,

Что даже сухой пергамент от ужаса побледнел.

Но снег на вершине Масиса, чистый, нетронутый снег, —

Это — мои надежды, не таявшие вовек.

И в самые темные годы, чтоб тронуть его крылом,

К величественной вершине взлетала душа орлом.

И снова я оживала и строила города,

Величье свое измеряла великой мерой труда.

Я синее сердце Севана сквозь мрак пронесла в себе,

Храня его, как легенду о свете и о судьбе…

Истерзанная веками неравной тяжкой борьбы,

Сквозь слезы я увидала, как в небе моей судьбы

Повис полумесяц острый, горя в зловещей тени,

Как огненное проклятье, как ятаган резни.

Мои сыновья, не видя всем злодеяньям конца,

Под пеплом отчего дома оставив свои сердца,

Разбросанные бедою, по белу свету брели,

В суме унося с собою горстку моей земли…

Но — близкие к звездам горы — порывы души моей,

Всегда устремлялись в вечность, ловили снопы лучей, —

И думы мои вековые, хранимые в сердце моем,

Вдруг превратились в зори, зажженные Октябрем.

На пашню под щедрым солнцем вышли мои сыновья,

Набухшие зерна счастья земля вбирала моя.

Торжественно опускались мирные вечера

На буйство долин, что были бесплодны еще вчера.

Дома, сады и ограды — я строила города,

Свои мне вручала клады таинственных гор гряда,

Потоки я приручала, клубящиеся, как дым,

Я свет из воды получала и мир наводняла им!..

Веками бурями битый, согнувшийся от тоски,

Древний наирский тополь снова дает ростки,

Сзывает в мои объятья — машет листвой своей —

Моих дорогих далеких странников-сыновей.