Та женщина, неведомая мне,

И по причине, неизвестной мне,

Так плакала, припав лицом к стене,

Беду свою всем телом принимая.

Внимала плачу женщины стена.

Я торопилась — дальняя страна

Меня ждала. Мой поезд был — «стрела».

Шла в даль свою толпа глухонемая.

Взлетел гудок. Стакан пустился в пляс.

Как бледный мим, витал во тьме мой плащ.

И вдруг огромный безутешный плач

Меня настиг средь мчащегося леса.

Печальный поезд сострадал ему —

Колесами, считающими тьму,

Он так звучал, внушая боль уму,

Как будто это плакало железо.

Болтался плащ. Приплясывал стакан.

О, спешка мира! Как рвануть стоп-кран?

Плач, как палач, меня казнил стократ.

Подушка сна была груба, как плаха.

Остановитесь, поезда земли!

Не рвитесь, самолеты, в высь зари!

Мотор столетья, выключись, замри!

Виновны мы в беде чужого плача.

Повремени, мой непреклонный век,

С движением твоим — вперед и вверх.

Стой, человек! Там брат твой — человек

Рыдает перед каменной стеною

И бьется лбом в затворенный Сезам.

Люби его! Внемли его слезам!

Не торопись! Пусть ждет тебя вокзал

Прогулок меж Землею и Луною.