На миг замедлив деловитый шаг,

Огромный город, вспыльчивый и властны,

К ее лицу подносит свой башмак,

Что чистила и украшала ваксой.

Как шаль ее старинная бедна,

Как пристально лицо над башмаками,

И чернота ее труда — бела

В сравнении с двумя ее зрачками.

О, те зрачки — в чаду иной поры

Повелевали властелинам мира,

И длились ниневийские пиры,

И в семь цветов цвела Семирамида.

Увы, чрезмерна роскошь этих глаз

Для созерцанья суетной дороги,

Где мечутся и попирают грязь

Бесчисленные ноги, ноги, ноги…

Что слава ей, что счастье, что судьба?

Пред обувью, замаранной жестоко,

Она склоняет совершенство лба

В гордыне или кротости Востока.