С малолетства всем известно это:

На Смоленщине рождаются поэты,

У подножья Арарата, и в Сибири,

И на землях Руставели и Сабира^{97},

У Днепра, на Балтике, в Рязани,

На вершинах горных в Дагестане.

А еще я знаю край озер и сосен,

Где поэтов — как в лесу грибов под осень.

Там зозулями зовутся все кукушки.

Той землей из Кишинева ехал Пушкин.

Там цвела любовь Мицкевича^{98} к Марыле,

Там цари поэтов многих загубили,

И Тараса^{99} в Петербург вели березы

Той дорогой, что впитала боль и слезы.

Оттого певцов рождается немало

На земле, где столько славных побывало.

Там стихи слагались в хате, и в окопе,

И в чащобе, где ломались молний копья.

Там черемухе и вереску просторно,

Там и критики ведут себя пристойно.

Там сонеты дятел пишет на бересте

И поют всю ночь хозяева и гости.

В соответственной сердечной обстановке

Не чураются и чарочки «Зубровки».

А закусывают бульбой да грибками —

Подберезовиками, боровиками.

Там, где с бором дружат новые поселки,

На асфальт ложатся хвойные иголки.

Пляшут в озере угри, в реке — уклейки,

Соловей всю ночь играет на жалейке.

Земляничные, черничные полянки

Спозаранку говорят стихами Янки.

Где ж тот край, льняной, игольчатый, былинный,

Зов торжественный лосиный, звон пчелиный!

Там, где Беседь, там, где Припять, там, где Свитязь,

Приезжайте, поглядите, убедитесь.

Там на свадьбах неустанны цимбалисты,

Там невесты хороши и голосисты.

Там одна, голубоглазая и ласковая,

Завлекла меня припевками и плясками.