Умер друг у меня — вот какая беда…

Как мне быть — не могу и ума приложить.

Я не думал, не верил, не ждал никогда,

Что без этого друга придется мне жить.

Был в отъезде, когда схоронили его,

В день прощанья у гроба не смог постоять.

А теперь вот приеду — и нет ничего;

Нет его. Нет совсем. Нет. Нигде не видать.

На квартиру пойду к нему — там его нет.

Есть та улица, дом, есть подъезд тот и

дверь,

Есть дощечка, где имя его — и теперь.

Есть на вешалке палка его и пальто,

Есть налево за дверью его кабинет…

Все тут есть… Только все это вовсе не то,

Потому что он был, а теперь его нет!

Раньше как говорили друг другу мы с ним?

Говорили: «Споем», «Посидим», «Позвоним»,

Говорили: «Скажи», говорили: «Прочти»,

Говорили: «Зайди ко мне завтра к пяти».

А теперь привыкать надо к слову:

«Он был».

Привыкать говорить про него: «Говорил»,

Говорил, приходил, помогал, выручал,

Чтобы я не грустил — долго жить обещал,

Еще в памяти все твои живы черты,

А уже не могу я сказать тебе «ты».

Говорят, раз ты умер — таков уж закон, —

Вместо «ты» про тебя говорить надо: «он»,

Вместо слов, что люблю тебя, надо:

«любил»,

Вместо слов, что есть друг у меня, надо:

«был».

Так ли это? Не знаю. По-моему — нет!

Свет погасшей звезды еще тысячу лет

К нам доходит. А что ей, звезде, до людей?

Ты добрей был ее, и теплей, и светлей,

Да и срок невелик — тыщу лет мне не жить,

На мой век тебя хватит — мне по дружбе

светить.