Утешителям не поверишь,

А молиться ты не умеешь;

Горе горем до дна измеришь,

Не заплачешь — окаменеешь.

Злее старости, горше дыма,

Горячее пустынь горячих

Ночь и две проклубятся мимо

Глаз распахнутых и незрячих.

Все — как прежде: стена стеною,

Лампа лампою, как бывало…

Здесь ты радовалась со мною,

Молодела и горевала.

А отныне все по-иному:

День дотлеет, и год промчится,

Постоялец прибьется к дому,

Да хозяин не постучится.