В дагестанском далеком ауле

У друзей коротали мы ночь.

Облака на пороге уснули —

Видно, выше подняться невмочь.

Повлажневшие листья набрякли,

Птицы пили спросонок росу.

За открытыми окнами сакли

Где-то в бездне кипела Койсу^{45}.

Мы сидели в просторной кунацкой,

Где в коврах и кинжалах стена,

Запевая по-русски, по-лакски,

Подливая друг другу вина.

Уступая желанью хозяев

И достойно встречая восход,

Встал с бокалом Юсуп Хаппалаев,

Уроженец кумухских высот.

По дорогам, где гулкое эхо

Грохотало машине вослед,

Он из города нынче приехал

В свой аул на побывку, поэт.

Над рассветной подоблачной ширью

Стих, вдвойне нам знакомый, возник.

Зазвучали и «Парус» и «Мцыри»

В переводе на лакский язык.

Затмевая горящую лампу,

Посветлело большое окно.

Нестареющей музыкой ямба

Было все в этом доме полно,

Непривычным звучанием строчек,

Обаянием русских стихов.

Все читал и читал переводчик,

Одаряя своих земляков.

Те, что вышли дышать на терраску,

Густо хлынули в комнату вновь,

Услыхав, как бушует в кунацкой

Чья-то молодость, чья-то любовь.

И плечистый старик, что на свете

Прожил сто удивительных лет,

Произнес: — Этот Лермонтов, дети,

Самый лучший кавказский поэт!