Язык народа моего,

как тысячи других:

несуетлив и скромен.

Сродни пожатию руки,

неслышному движенью крови.

Как деревенской девушки наряд,

застенчив он и прост, —

парламенты на нем не говорят,

конгрессы открывать не привелось

на моем языке…

Не украшает чеки он и деньги,

не объявляет войны никому.

На языке моем смеются дети

в густом ромашковом дыму лугов.

Язык народа моего,

как тысяча других,

певуч, протяжен,

свой лад-печаль «Рамай» и «Аллюки»

о нем расскажет.

«Караурман», «Сарман» и «Гульджамал» —

щемящая душа народа,

как будто бы упал туман

и сон рассветный встретила природа.

Общедоступен он,

но не в единый миг

хлеб зреет,

нить прядется,

дубится кожа,

бьет родник.

Кому испить его воды придется,

тот не забудет мой язык.