Едва от рожденья — попала она

в тот грязный, заиленный хауз^{306},

и крошки ловила, и илом со дна

играла,

и в нем задыхалась.

И все, что на свете ей видеть пришлось, —

лишь хауз, да палые листья

разросшихся талов,

да небо, насквозь

прошитое веткою лысой.

Лишь хауз заброшенный с грязной водой,

с листвой полусгнившей да илом…

И горько, что рыбке моей золотой

 вот это —

и кажется миром.