Неужто снова — мимо трав зеленых,

Канав, заборов, и цветущих кленов,

И наших сонных домиков, — с разгона

На мельницу он мчится непреклонно?…

Неужто он до огорчений жаден?

Неужто не спасет его от ссадин

Уменье все, что гоже и негоже,

Переплетать тисненой прочной кожей?

Неужто вправду там, как луч десницы,

Смех Дульцинеи тихо серебрится?

Пред взором город мельниц громоздится.

О Дульцинеи, приоткройте лица!

И — сквозь судьбу, и — мимо трав зеленых,

Канав, заборов и цветущих кленов,

По улочкам, кривым и немощеным,

Прямым путем — к цирюльням немудреным…

Ну, а когда исход уже известен?

Все точно так же. Праздник чист и честен.

Ни лжи, ни страха не познав с пеленок,

Рождаясь, мысль смеется, как ребенок.

Пой, не смолкай! Я становлюсь сильнее.

Тьма задохнется, корчась и бледнея,

От песни той. И я увижу — где я.

Сиди в окне и пой мне, Дульцинея!

Не умолкай! Ведь песня мимо кленов,

Канав, цирюлен, мимо трав зеленых,

По лабиринтам улиц немощеных

Всегда дойдет до мельниц укрепленных.

Глоток вина и хлеб. И можно снова

Идти сквозь мрак — ведь рыцарь держит слово.

Звезда горит лукаво и высоко.

О Дульцинеи, пойте свет из окон!