Всю медленную нежность мест родных

я оценил и понял по-иному,

когда в жару, о ледяной родник,

ты жажду мне утишил понемногу.

Весь труд пути, и одурь, и жару

я напрочь смыл глубинною прохладой

и ощутил: тому, чем я живу,

из тех же недр

пробиться к сердцу надо…

Пока я пил, пока родник бежал

в ладонь мою

и дальше в камни мчался,

я чувствовал, как рук остывших жар

по жилам снова

в сердце возвращался.