Как несли его к нему в новый дом,

Как по улице проносили, —

Был веселый май, все дышало теплом…

А руки стыли.

Покрывала пыль перекрестка крест.

Старики жалели покойника.

Громыхал, трепетал, ошибался оркестр,

Играли школьники.

А когда миновали школьный сад,

Как антоновка — всех моложе

Подбежала одна, и сразу назад:

— Алексей Антонович, что же вы!

Не услышал он или сделал вид,

Что заснул, — высоко несли его.

Лишь рукой шевельнул, так шевелит

Осень сухими листьями.

У обочин шоферы затихших машин

В рукава сигареты прятали, —

Его ученики — все, как один,

А он — преподаватель их.

По хатам не ссорились мужики,

Стояли на улицах чинные.

А были его ученики

Старинные.

Ну а пьяница — тот хулиганил, галдел,

Такое при детях калякал, —

Увидел его и протрезвел

И, протрезвев, заплакал.

А герой-генерал, вся грудь — ордена

За подвиги боевые —

Прочитал телеграмму, побелел как стена

Впервые.

Скорбной вербой поник я и сам тогда.

Все напасти в душе подытожил,

Для чего к ним прибавилась эта беда,

Для чего, для чего, для чего же…

Как могли, наш учитель, вы умереть?

Были вы моей детскою верой,

Были другом моим и останетесь впредь

Образцом для меня и примером.

И хотя б в непогоду, хотя б в смертный час

Ливень лил, ветер выл не смолкая,

Но зачем, почему вы оставили нас

В удивительном месяце мае?

Он ответил:

— Дружок, не томись, не страдай,

На моей не терзайся могиле.

Потому-то и выбрал я месяц май,

Чтобы жизнью вы дорожили.