Аминь.

Убил я поэму. Убил, не родивши. К Харонам^{247}!

Хороним.

Хороним поэмы. Вход всем посторонним.

Хороним.

На черной Вселенной любовниками

отравленными

лежат две поэмы,

как белый бинокль театральный.

Две жизни прижались судьбой половинной —

две самых поэмы моих

соловьиных!

Вы, люди,

вы, звери,

пруды, где они зарождались

в Останкине, —

встаньте!

Вы, липы ночные,

как лапы в ветвях хиромантии, —

встаньте,

дороги, убитые горем,

довольно валяться в асфальте,

как волосы дыбом над городом,

вы встаньте.

Раскройтесь, гробы,

как складные ножи гиганта,

вы встаньте —

Сервантес^{248}, Борис Леонидович,

Браманте^{249},

вы б их полюбили, теперь они тоже останки,

встаньте.

И вы, Член Президиума Верховного Совета

товарищ Гамзатов,

встаньте,

погибло искусство, незаменимо это,

и это не менее важно,

чем речь на торжественной дате,

встаньте.

Их гибель — судилище. Мы — арестанты.

Встаньте.

О, как ты хотела, чтоб сын твой шел чисто

и прямо,

встань, мама.

Вы встаньте в Сибири,

в Москве,

в городишках,

мы столько убили

в себе,

не родивши,

встаньте,

Ландау^{250}, погибший в косом лаборанте,

встаньте,

Коперник^{251}, погибший в Ландау галантном,

встаньте,

вы, девка в джаз-банде,

вы помните школьные банты?

встаньте,

геройские мальчики вышли в герои, но в анти,

встаньте,

встаньте.

Погибли поэмы. Друзья мои в радостной

панике —

«Вечная память!»

Министр, вы мечтали, чтоб юнгой

в Атлантике плавать,

вечная память,

громовый Ливанов, ну, где ваш не сыгранный

Гамлет?

вечная память,

где принц ваш, бабуся? А девственность

можно хоть в рамку обрамить,

вечная память,

зеленые замыслы, встаньте, как пламень,

вечная память,

мечта и надежда, ты вышла на паперть?

Вечная память!..

Аминь.

Минута молчанья. Минута — как годы.

Себя промолчали — все ждали погоды.

Сегодня не скажешь, а завтра уже

не поправить.

Вечная память.

И памяти нашей, ушедшей, как мамонт,

вечная память.

Аминь.

Тому же, кто вынес огонь сквозь потраву, —

Вечная слава!

Вечная слава!