Как-то между солдатами начался спор – прав или не прав Суворов, утомляя войска быстрыми переходами. Спор вели капрал Пенкин и рядовой Кривокорытов.

– А что, – говорит Пенкин, – прав Суворов. В быстроте вся сила. Быстрота и натиск решают дело.

– Так-то оно так, – соглашался Кривокорытов. Но тут же начинал свое: – Так ведь солдатам трудно в походе. И сила людская на это уходит, да и в пути отстают многие.

– Мало что отстают, – возражает Пенкин. – Пусть лучше десять отстанут, зато сто победят.

– Ишь ты – десять отстанут! – не унимался Кривокорытов. – А может, эти десять самые смелые.

– «Смелые»! – усмехнулся капрал. – Кто же это тебе сказал, чтоб смелые – и вдруг позади!

И другие солдаты поддержали капрала:

– Прав Суворов: лучше устать, но победить!

– Ну, как хотите, – сдался Кривокорытов. – А мне торопиться некуда. Мне мое здоровье важнее.

И действительно, на всех маршах солдат отставал. Армия уже и закончила переход и вошла в дело, а бывало, и разбила противника, а Кривокорытов и другие вроде него еще где-то в пути, обозными клячами тащатся.

– Эх, несдобровать тебе, Кривокорытов! – говорил Пенкин солдату. – Помяни: отстающего бьют.

Так оно и случилось.

Привел Суворов русские полки стремительным маршем к Рымнику, к лагерю Юсуф-паши. Прошли солдаты единым махом восемьдесят верст, разгромили турецкую армию.

Кончился бой. Стали товарищи разыскивать Кривокорытова. Нет солдата. Принялись ждать. Ждут день, ждут два – не приходит солдат.

На третий день Кривокорытов нашелся. Поленился, отстал, отбился от солдат в пути, наскочил на турецкий разъезд и был насмерть врагами изрублен.

Похоронили солдаты товарища, перекрестились. Эхма, ни за что ни про что, через глупость свою, сложил гренадер неразумную голову!