Был у Бабата дружок из солдат. Странную имел фамилию – Перец. Молчит, молчит Перец, а потом возьмет да такое скажет! Все норовил про царя Петра дурное сказать.

А тут еще Бабат его вконец разозлил. Как вернулся Бабат от царя, так и стал хвастать, что Петр ему и ружье выдать приказал, и награду пообещал.

– Чему радуешься? – перебил Перец Бабата. – Нашел отца-благодетеля! Он тебе ружье рад всунуть. Дура, царь – он и есть царь. Думаешь, ты ему нужен? Силушка твоя нужна. Чай, немало на его совести нашего люду. Вон она, царская милость, – говорил Перец и задирал рубаху. Там поперек волосатой спины ровными рядами шли красные рубцы. – А за что? – спрашивал Перец. – За то, что правду сказать не побоялся.

И уж какой раз за этот поход начинал рассказывать Перец о том, как взбунтовались в его родном селе мужики, а царь прислал солдат и приказал всем батогов всыпать. А кто виноват, что мужикам на деревне жрать нечего? Вестимо, он, царь.

– Так ведь то не царь, а бояре виноваты, – пытается возражать Бабат.

– Ишь ты, «бояре»! – передразнивает Перец. – А царь – он кто, мужик? Царь – он и есть первейший боярин. От него все в государстве зависит.

– Так-то оно так… – соглашается Бабат.

А сам свое думает: «Как же так, чтобы царь – и был нехороший!»

Так бы и думал Бабат, да произошла такая история.

Спрыгнув с крепостной стены, Бабат побежал к Нарвскому замку. Здесь, на валу, отделявшем старый город от нового, он повстречал генерала Горна.

Подбежал Барабыка к генеральской лошади, схватил за уздцы, закричал Горну:

– Сдавайся!

Признал генерал раскосые глаза Барабыки, схватился за шпагу. Хорошо, отскочил Бабат в сторону. Потом выбрал удобный момент, прыгнул и ухватился за рукоятку генеральской шпаги. Ухватился, держит и снова кричит:

– Сдавайся!

Так и держатся они вдвоем за одну шпагу. В это время подскакал к ним русский полковник Чамберс.

– Брось! – закричал полковник на Барабыку. – Не пристало рядовому чину у генерала шпагу брать! Отдай сюда!

А Барабыка словно окаменел: пальцы разжать не может. Разозлился тогда Чамберс, ударил Бабата по лицу. Пошатнулся Бабат, упал. Так и досталась генеральская шпага полковнику Чамберсу.

А тут как раз проезжал Петр с генералами.

– Что за шум? – спросил.

Чамберс и доложил ему: мол, рядовой чин, а у генерала шпагу отнять пытался, да и офицерского приказа не выполнил.

– Раз так, – сказал Петр, – всыпать ему батогов за такое дело.

Уехали генералы. Остался Барабыка один. А в это время, откуда ни возьмись, Перец.

– Ну что, – говорит Перец, – видал, каково нашему брату? Вот она, царская милость.

А Бабату и сказать нечего. Стоит моргает раскосыми глазами. Хоть и злой мужик Перец, а все же и в его словах правда есть.