Петр стоял около зеркала, примерял новый кафтан. Кафтан был красного цвета, а борта и полы обшиты золотой каймой. Одиннадцать блестящих пуговиц, словно жуки-светлячки, тянулись ровным рядом сверху до самого низа. С боков отвисали два больших, как мешки, кармана и тоже с пуговицами – по три на каждом.

Около Петра крутился Меншиков.

– Ай да мундир! – приговаривал Александр Данилович. – Вот это мундир! А сукно-то, сукно-то, государь! Где ты видывал такое сукно?

Кафтан подарил Петру Меншиков. Вслед за оружейными заводами стали строить на Руси и другие – суконные, прядильные, кожевенные. Строить заводы было выгодно. Царь дал купцам и промышленникам всякие льготы. Вместе с одним из купцов построил суконный завод и Меншиков. И вот теперь, хвастая сшитым кафтаном, Меншиков надеялся получить заказ для всей армии.

– Где ты видывал такое сукно? – приговаривал Меншиков. – А ведь наше, российское, наше. Говорил я тебе – Меншиков все может, всех солдат в такие кафтаны оденет.

– Не хвастай, не хвастай, – говорит Петр.

А самому приятно. Добротный кафтан, ничего не скажешь. Напряг Петр спину, согнул локти – крепкий кафтан, не рвется. Отдал Петр приказ закупить у Меншикова сукно для целой армии.

А вскоре Петр был на ученье. Солдаты рыли рвы, ползали на брюхе, ходили в штыковую атаку. Ученье прошло хорошо. Однако, когда солдаты построились, Петр посмотрел и ахнул. Оборвались совсем солдаты. У одного пола отвалилась, у другого дыра через всю спину, у третьего вместе с пуговицей клок выдран.

Подбежал Петр к солдатам, схватил первого попавшегося за мундир, дернул – сукно, словно вата, так и поползло. Подбежал к другому – то же самое. Сукно на мундирах оказалось гнилое.

Налились кровью Петрова глаза, забегали по рядам. Содрал Петр с одного из солдат кафтан, подбежал к генералу, в нос тычет, кричит:

– Кто сукно поставлял?..

Растерялся генерал, захлопал глазами, еле проговорил:

– Александр Данилович Меншиков.

А в это время Меншиков принимал иностранных послов. Ходил Александр Данилович важный, как попугай наряженный: в кафтане желтого цвета, в белых чулках, в башмаках с золотыми пряжками, в парике, словно львиная грива.

Ходит Меншиков по залу, беседует с послами, а сам нет-нет да и в зеркало взглянет. Нравился себе Меншиков.

Послы интересовались хозяином дома, спрашивали, древнего ли рода Меншиков, кто его предки. Меншиков врал, что еще при Александре Невском его род на всю Русь славился.

И вдруг слышит Меншиков на лестнице страшный грохот. Потом удар в дверь, словно ядром из пушки, и в комнату влетает Петр. Посмотрел Меншиков – в руках у Петра солдатский мундир. Понял Александр Данилович – недоброе, прикусил губу.

– Такое твое суконце? – еще с порога комнаты закричал Петр. – Гниль подсунул, обманул!

Подлетел Петр к Меншикову – и со всего размаха по лицу кулаком. Раз, два – слева, справа.

– Заелся, – кричит, – зажирел! Вором у государства стал! Прогоню, сгною, пирогами вновь торговать заставлю!

Укрывается от увесистых ударов Меншиков рукой, размазывает шелковым кафтаном кровь по лицу, а сам причитает:

– За что, государь, за что? Видит Бог, вины моей тут нет!

– И Бога еще приплел! – кричит Петр. – Вины, говоришь, нет? Вот я те покажу «вины нет»! – и снова бьет Меншикова наотмашь, во всю силу.

Выбрал Меншиков удобный момент, глазами Петру на послов показывает: мол, неудобно.

– Пусть смотрят, – говорит Петр, – пусть знают, какой ты есть вор! – и продолжает бить.

– Прости, государь! – наконец взмолился Меншиков. – Видать, дьявол попутал, недоглядел.

Петр бросил бить Меншикова, отошел в угол, сел на лавку, тяжело дышит. Меншиков между тем поднялся и куда-то исчез. Выскользнули из комнаты потихоньку и послы. А через несколько минут Меншиков вернулся. Смотрит Петр – на голове у Меншикова мужицкая шапка, в руках – лоток с пирогами.

– Пироги подовые, пироги подовые! – закричал Меншиков. – Кому подовые, кому подовые!

Посмотрел Петр, рассмеялся. Прошел царский гнев.

– Садись, ладно, – сказал Меншикову.

– Это ты зря, – стал опять оправдываться Александр Данилыч, – ни за что.

– Но, но! – повысил голос Петр.

Меншиков замолчал.

– Государь, – наконец заговорил он, – а как же с послами быть? Теперь ведь по всему свету разнесут. Престижу моего не будет.

– Ну и пусть разнесут, – ответил Петр. – Пусть и в других странах знают, что есть на Руси такой вор Алексашка Меншиков. Да за такие дела на дыбу тебя, на Лобное место! Коли прока от тебя государству в других делах не было, не сносить бы тебе головы. А сукно, смотри, поставь другое. Проверю.