...Не надо, не требуется задачами нашего времени, вникать в подробности и частности древнего жертвенного культа, — где каждая, впрочем, частность имела свое значение и свою внутреннюю необходимость, часто очень интересную, но в наше время не представляющую практической важности, — но практически важно для нас, имеющих дело с евреями, пробежать глазами по общей картине этого культа, от которой поистине содрогаешься.
Места текста, на которые обращаю внимание читателя, я отмечаю курсивом.
«Возлияния при жертвах приносятся только днем. Все жертвы должны быть зарезаны ножом из храмовой утвари. Если жертвенной крови принято менее того количества, которое достаточно для кропления, то кровь не освятилась; должно стараться принять всю кровь. Как ему поступить? — он берет симаны (пищевод и дыхательное горло) в руку, и вставляет вместе с венами в кропильницу, и разрезает оба (симана) или большую часть их, дабы вся кровь была принята сосудом, и подымает нож кверху, дабы кровь не стекала (в сосуд) с него, а только из шеи; кровь, что на ноже, обтирается краем кропильницы. Должно, чтобы во время заклания, всесожжения заколающий имел мысли о шести вещах: 1) во имя жертвы, 2) во имя жертвователя, 3) что жертва — Богу, 4) что она будет воскурена на огне, 5) что будет воскурена только для запаха, 6) что запах этот приятен Господу. Если жертва — за грех, то заколающий должен иметь в мыслях и тот грех, ради которого жертва приносится.
Заклание святынь, совершенное не священником, — кашер, а, начиная с приема крови, дальнейшие обряды совершаются священниками. Принятие крови от всех жертв совершается храмовым сосудом и рукою священника, но не у всех одинаково место заклания и место принятия крови, а именно: великие святыни режутся, равно как их кровь принимается, только в северной части от жертвенника, — а у легких святынь заклание и принятие крови совершаются на всяком месте азары. Кропление крови от всесожжения, ашам и шеламим, совершается всегда одинаково, а именно так: взявши крови в кропильнице, священник выплескивает из нее два раза на оба противолежащих по диагонали угла жертвенника, на нижней половине его, на роги северо-восточный и юго-западный; кропя на рог, он старается, чтобы кровь обняла грань наподобие гаммы (Г), дабы от двух кроплений кровь находилась на четырех стенах жертвенника; остатки крови выливаются на южный иесод. От хаттаот, поступающих в пищу, кровь требует четырех кроплений на четыре рога внешнего жертвенника на верхней половине жертвенника. Как поступают? — священник берет кровь в кропильнице, относит ее к жертвеннику, погружает правый указательный палец в кровь, приставляет к нему средний палец с одной и большой с другой сторон и очищает (кропит) все ниже и ниже по грани рога, пока не стечет вся кровь, что на пальце; так он поступает у каждого рога. Он обязан погружать палец для каждого рога; закончив окропление одного рога, он обтирает палец о край кропильницы, после чего погружает снова, ибо остатки крови, что на пальце, негодны для кропления на другой рог.
Всесожжение из птиц совершается так: священник поднимается по кевешу жертвенника, обращается к совеву, приходит к юго-восточному углу и там отщемляет ее голову (совершает мелику) со стороны затылка и отделяет ее от туловища, затем выжимает кровь головы и кровь туловища на стену жертвенника выше черты половины жертвенника; берет голову, приставляет место отщемления (к жертвеннику), натирает солью и бросает на огонь жертвенника; затем он от туловища отдирает рукою зоб и кожу, что над ним, с перьями, — и отдирает внутренности, выходящие с ним, — и все бросает на место пепла; затем, держа за крылья, без ножа, разрывает, не отделяя частей, натирает солью и бросает на огонь жертвенника. Как производится мелика (отщемление)? — он врезается ногтем глубоко с затылка; если хочет, — может ногтем повести туда и обратно, а если не хочет, — то́ вдавливает ноготь.
У жертв из птиц отделение затылка от туловища совершается у юго-западного угла жертвенника, причем ноготь запускается так глубоко, чтобы разрезать оба, идущие на воскурение, органа, но голова не отделяется от туловища; затем ее кровью окропляется стена жертвенника на нижней половине, а остальная кровь выцеживается к иесоду. От нее жертвеннику полагается только кровь; все остальное съедается священниками-мужчинами, как мясо хаттат из скота. Как держат жертву из птиц во время действия ногтем? — обе ноги ее священник держит между двумя пальцами и оба крыла ее между двумя пальцами, вытягивает ее шею на двух пальцах и производит ногтем разрез. Это одна из труднейших служб в храме.
Три мысли делают жертвы пасул (негодными), а именно: мысль о перемене имени, мысль о месте, и мысль о времени. Что называется «мыслью о времени»? если кто зарезал жертву с мыслью, что кропление ее кровью будет произведено после захода солнца, т.е. по прошествии срока кропления.
Так учит предание: вкушение человеком равно вкушению жертвенником[123]; если при этом была мысль о незаконном времени, то жертва пиггул.
Телицу очистительную (т.е. рыжую) он режет правой рукой, кровь принимает в левую и кропит правым пальцем (правой руки): если он поступил иначе, то жертва негодна. Р. Иуда говорит: он режет правой рукой и кладет нож перед собою или передает тому, кто стоит у него сбоку; затем кровь принимает в правую руку, переливает в левую и кропит правым пальцем: если он поступил иначе, то жертва негодна.
Кровь жертвы-ашам от прокаженного он принимает правой рукой, переливает в левую и кропит ею правым пальцем: если поступил иначе — негодна.
После того как зарезаны тельцы сожигаемые и козлы сожигаемые, он кропит их кровью, а затем он входит и становится между золотым жертвенником и семисвешником так, чтобы жертвенник находился внутри от него: он погружает палец и кропит семь раз в направлении помещения Святого Святых (т.е. на жертвенник); за каждым кроплением следует погружение пальца в кровь; затем окропляются четырьмя кроплениями углы жертвенника; если он окропил рог с боков (т.е. попал не на грань, а на бока рога), то кашер, а если не попал на рог, то пасул (негодно).
Если он изменил порядок рогов, то — пасул; если он пропустил из кроплений хотя бы одно, — пасул; остатки крови он выливал к западному иесоду внешнего жертвенника, а кровь, оставшуюся от кропления внешнего жертвенника, он выливал на южный иесод.
Каков порядок кропления крови общественной и частной жертв? Он всходил по кевешу и обращался к совеву и, придя к юго-восточному рогу, погружал самый проворный (т.е. указательный) палец правой руки, прикладывал соседние пальцы с той и другой стороны и кропил по грани рога все ниже и ниже, пока кровь с пальца не стекала.
Иесод окружал жертвенник с северной и западной стороны полностью, имея локоть в вышину и локоть вглубь к жертвеннику, а с южной и восточной стороны недоставало по одному локтю, так что у рога юго— восточного не было иесода. Иесод имел два отверстия наподобие двух тонких ноздрей, и по ним кровь спускалась и смешивалась в канаве, а затем выходила в реку Кедрон и продавалась на удобрение.
Как совершается жертва из птиц? Жертвоприносящий ущемляет ей голову (совершает мелику), против затылка, но не отделяет (головы от туловища) и окропляет ее кровью стену жертвенника, а остальную кровь он выжимал на иесод (на ноздри жертвенника). Жертвеннику полагается только ее кровь, вся же она принадлежит священникам.
Как совершается мелика хаттат из птиц? Он помещает оба крыла ее между своими двумя пальцами и обе ноги ее между своими двумя пальцами, и вытягивает шею ее на своих пальцах, и щемит ногтем против затылка, но не отделяет (головы), и окропляет ее кровью стены жертвенника.
Как совершается всесожжение из птиц? Он восходит по кевешу, обращается к совеву, приходит к юго-восточному углу, щемит голову ее против затылка, отделяет и выжимает ее кровь на стену жертвенника; затем берет голову, прижимает место отщемления к жертвеннику, обтирает солью и бросает на огонь жертвенника; затем обращается к туловищу, отнимает зоб и перья и выходящие с ними внутренности и бросает все на место пепла; затем он разрывает туловище, но не отделяет, обтирает солью и бросает на огонь жертвенника.
Если он не оторвал зоба, или перьев, или внутренностей, выходящих с ними, или не обтер солью, — если вообще переиначил какое-нибудь действие после того, как выжал ее кровь, она кашер. Если он отделил голову у жертвы или не отделил ее у всесожжения, то жертва не годна; если он выжал кровь головы, но не выжал крови туловища, жертва не годна; если выжал кровь туловища, но не выжал крови головы, жертва катер» (трактат «Зевахим»).
А вот порядок того образа, каким происходили утренние ежедневные жертвы (тамиды) в Иерусалимском храме:
«Говорил им мемуне: «Идите конаться: кому закалать, кому кропить, кому снимать пепел с внутреннего жертвенника, кому снимать пепел с семисвешника, кому вносить на ковешь члены: голову и ногу, обе руки (передние ноги), хвост и другую ногу, грудь и шею, оба бока, внутренности, муку, хаватин и вино». Они конались; кому выпадало, тот получал право.
(Мемуне) говорил им: «Выйдите и посмотрите: наступило ли время для заклания? Если оно наступило, то увидевший восклицает: «Свет». (Матфей, сын Самуила, говорит: тот спрашивает: «Весь ли восток осветился до Хеврона?» — а этот отвечает: «Да».)
Он говорил им: «Выйдите и принесите ягненка из камеры ягнят (камера ягнят находилась в углу северо-западном; там помещались четыре камеры: камера ягнят, камера печатей, камера бет мокед и камера, в которой приготовлялись хлебы предложения).
Входили в камеру утвари и выносили оттуда девяносто три серебряных и золотых сосуда, поили жертву тамид из золотой чаши; хотя он был осмотрен накануне, его осматривают еще раз при свете факелов.
Кому выпал тамид, тот влачил ягненка на бойню, а те, кому выпали члены, ходили за ним. Бойня находилась к северу от жертвенника, там были восемь столбов коротких, и кедровые четвероугольники были на них, и железные крюки были прикреплены к ним; крюков было три ряда у каждого столба: на них вешали (зарезанные жертвы); кожу снимали на мраморных столах, находившихся между столбами.
Не связывают ягненка по способу кафиса (все 4 ноги вместе), но по способу акеда (передняя с заднею).
Кому выпало нести члены, те брали его. Его связывали (или: держали) в таком положении: голова обращена на юг, а лицо повертывалось на запад; закалающий стоит на востоке с лицом на запад. Утренний тамид закалался у северо-западного рога, у второго кольца; вечерний закалался у северо-восточного рога, у второго кольца. Закачавший закалал, принимавший кровь совершал принятие и приходил к рогу северо-восточному и кропил с востока и севера; затем шел к рогу юго-западному и кропил сначала на запад, а затем на юг; оставшуюся кровь он выливал на южный иесод.
Он (снимавший кожу) не ломал задней ноги, но продырявливал колено и вешал; кожу снимал до груди; дойдя до груди, он срезал голову и передавал ее тому, кому выпала голова; затем срезал голени и передавал тому, кому они выпали; он доканчивал снимание кожи, разрывал сердце, выпускал кровь его, отрезал руки (передние ноги) и передавал их тому, кому они выпали на долю; приходил к правой ноге (задней), отрезал ее и передавал тому, кому она выпала, а с нею оба яичка; затем он разрывал его и весь оказывался перед ним открытым; он брал тук и клал на место отреза головы, сверху; затем брал внутренности и передавал тому, кому они выпали, чтобы он их обмыл (брюхо обмывали на месте обмывания, сколько требовалось, а внутренности обмывали по меньшей мере три раза на мраморных столах, что между столбами).
Он брал нож и отделял легкое от печени и палец печени от печени, но не сдвигал его с места; он прободал грудь и передавал тому, кому она выпала на долю; обращался к правой стенке и резал, спускаясь до позвоночника, но не доходил до позвоночника, а доходил до двух мягких ребер; он это отрезал и передавал тому, кому оно выпало, а печень висела на этом. Он обращался к шее и оставлял при ней два ребра с одной стороны и два ребра с другой, отрезал и передавал тому, кому она выпала на долю, а дыхательное горло, сердце и легкое висели на ней. Он обращался к левой стенке и оставлял при ней два мягких ребра сверху и два мягких ребра снизу и столько же оставлял у другой стенки, так что у обеих было по два ребра сверху и по два снизу; он отрезал ее и передавал тому, кому она выпала на долю, а позвоночник с нею, и селезенка висит на ней; она была больше, но большей называли правую, ибо на ней висела печень. Он обращался к хвосту, отрезал его и передавал тому, кому он выпал на долю, а курдюк, палец печени и обе почки с ним. Затем он брал левую заднюю ногу и отдавал тому, кому она выпала на долю.
Оказывается, все они стоят рядом с жертвенными членами в руках; первый с головой и задней ногой: голова в правой руке, нос обращен к верхней части руки, рога между пальцами, место зареза наверху и тук над ним, а правая задняя нога в его левой руке с местом кожи снаружи; второй с двумя руками (передними ногами): правая в его правой руке, а левая в его левой, и их место кожи снаружи; третий с хвостом и ногой: хвост в правой руке, курдюк свешивается между его пальцами, и палец печени и две почки с ним, а левая задняя нога в левой руке с местом кожи снаружи; четвертый с грудью и шеей; грудь в правой руке, шея в левой, и ребра ее между его пальцами; пятый с двумя стенками: правая в правой руке, а левая в левой, и их место кожи снаружи; шестой с внутренностями, положенными в чашу, и голени над ними сверху; седьмой с мукою; восьмой с ховатин; девятый с вином. Они отправлялись и клали свои доли на нижней половине кевеша к западу, солили их, сходили, приходили в камеру газит, чтобы читать Шема (утреннюю молитву).
Мемуне говорил им: «Читайте одно благословение!» — и они читали, и читали десять заповедей, «Слушай», «Если вы будете слушать», «И сказал»; они благословляли народ тремя благословениями (т.е. читали): «Слово это истинно», славословие о службе, благословение священников, а в субботу прибавляли одно благословение для уходящей чреды. (Талмуд, трактат «Тамид», глава 3—5.)
Примечания. К стр. 438 этой книги («Руки! руки! руки!»). Посему мы можем думать, что в видении Иезекииля («Колесница») слова: «два крыла херувимов закрывали руки их», — мы можем читать:
«закрывали передние ноги керубов» (если принять их в халдейском начертании).
К стр. 439—440. «Кровь жертвы не освятилась, если ее недостаточно для окропления (всех указываемых частей) жертвенника». Не проливает ли это света на смысл вообще жертв? Она нужна животному, а не одному человеку, — и не только «приятна Богу». Через «жертвоприношения» освящалась кровь, т.е. через них святились животные, — весь животный мир (pars pro toto). «Жертвоприношение было до некоторой степени внутреннейшим «обрядом венчания» крови и жертвенника», после чего «естественное» только — «освящалось». Т. е. это было, в общем, освящением мира (Космоса). Да ли? Нет ли? Темно.