Но доверимся им, пусть это «ближайшие родственники патриархов» занимались отрыванием и солением голов. Что же получается для иудейского сознания? Terminus a quo — соленая голова перворожденного; terminus ad quern — «хлебцы с тонким медом, шафраном, лавандой, гвоздикою и т. д.» из плоти младенцев. Середина же — жертвоприношения младенцами Молоху и «мерзости124 амморейской», и «мерзости аммонитской» и т. д. Такова иудейская история.
Но если на всем протяжении истории Израиля, даже в период великих царей и богодухновенных пророков, при сильной власти и живом, строго централизованном культе, — всегда существовали всякие виды идолослужения, и в частности магические волхвования, в основе которых лежит убийство человека, то почему современные иудеи и их поклонники так запальчиво отвергают даже возможность существования чего-либо подобного в нынешнее время, когда нет никаких сдерживающих начал, — ни культа, ни власти, ни царей, ни пророков? Если на всем протяжении своей истории Израиль так жадно тянулся к крови, и ритуальным убийствам, и черной магии, если всегда был кровожаден и жестоковыен, то где же гарантии того, что в рассеянии, без обличающего голоса пророков, без суровых кар со стороны своих царей, — в господстве своем над всем миром, — он сделался чист и беспорочен?! Если были ритуальные убийства даже тогда, то почему же не может быть их теперь? Весь семитский мир, не исключая и еврейства, доказал свою жадность к крови, — будь то́ магия, месть, фанатизм или политика. О том кричит вся история семитства, — ассириян, вавилонян, евреев, арабов. И виновен Бейлис или нет — все равно общее подозрение в ритуальных убийствах как одном из проявлений мистического влечения к крови должно остаться на этом таинственном народе, и, несомненно, останется, вопреки крикам всей еврейской прессы.
П
Иудеи и судьба христиан (Письмо к В. В. Розанову)
1913. Октябрь, 26. Ночь.
В том-то и дело, дорогой Василий Васильевич, что последние годы идет какой-то сплошной экзамен русскому народу и на экзамене этом русский народ ежеминутно проваливается. Я не смею, будучи лишь членом народа и лишь членом церкви, требовать: «Да пойдет народ и пойдет церковь сюда, а не туда». Подчиняюсь их решению. Но я никогда не примирюсь с тем, что и народ русский, и церковь русская терпят и переносят пошлость. Размазня после революции в политике; размазня после автономии в университете и вообще в школе; позитивизм церковный, так ярко выразившийся в афонском деле; наконец, это глубокое непонимание религии, какой бы то ни было, это подхалимство пред «адвокатом» в деле Бейлиса, — это для меня ужаснее всяких других исходов. Какая-то серая липкая грязь просачивается всюду. А всё и все лижут ее с наслаждением.
«Не это ли кончина мира?»
Я не о себе болею: могу уйти «в катакомбы», запереться, жить со своими близкими и со своими друзьями; мне не скучно уединяться в мыслях. Но больно за Россию, больно за мир.
Признаться, я не совсем понимаю занятую вами позицию — «против Талмуда»125 . Если вы только аргументируете ad absurdum — то это хорошо. «Вы, евреи, говорите, что живете как все; а ну-ка, откажитесь от кошерного мяса!.. Не отказываетесь?.. Почему же недопустима мысль о крови?» — Если же вы впрямь хотите, чтобы евреи «просветились»126 и огрузенбергились, т.е. ожидовели, то это ужасно.
Но и первая ваша аргументация опасна. А вдруг евреи скажут: «Будем есть трефное мясо и ветчину; не будем принимать микву. И что вы на это скажете-е-е?»127
В самом деле, что́ вы скажете. Что́ вы сделаете с жидовскими адвокатами? И почему вы думаете, что мы выучимся у них... чему-нибудь глубокому, а не адвокатству? Заметьте, адвокатство, вообще «просвещенность» — это они изобрели. Борьбу с Церковью католической — это они подняли. Гуманизм вытек из каббалы. И вообще жиды оставляли и будут оставлять тайну тайн себе самим, а нам предоставляли всегда и всегда будут предоставлять одни скорлупки: белый галстух, «Русские Ведомости», грошовые подачки и право доставления им младенцев. Жиды всегда поворачивались к нам, арийцам, тою стороною, на которую мы, по безрелигиозности своей, всегда были падки, и затем извлекали выгоды из такого положения. Они учили нас, что все люди равны, — для того чтобы сесть нам на шею; учили, что все религии — пережиток и «средневековье» (которого они, кстати сказать, так не любят, за его цельность, за то, что тогда умели с ними справиться), — чтобы отнять у нас нашу силу, - нашу веру; они учили нас «автономной» нравственности, чтобы отнять нравственность существующую и взамен дать пошлость128 . Если бы они хотели нас иудаизировать — это было бы лишь полгоря. Но в том-то и дело, что они прекрасно понимали и понимают ценность всякого религиозного начала, и, наконец, его народообъединяющую мощь, — и потому свое религиозное начало, в его тайнах и в его глубинах, таят про себя. Полновесное зерно — для себя, а мякину — это нам, «скотам», по их воззрениям.
Но что, что с ними делать?! Они размножаются быстрее нас, — это простая арифметика129 . И что ни делать с ними, настанет момент, когда их станет больше, чем нас130 .
Это, повторяю, простая арифметика, и против этого есть только одно средство — оскопление всех евреев, — т.е. средство такое, применить которое можно только при нашем отречении от христианства.
Итак, вопрос о гибели нашей есть вопрос,
Давно уж взвешенный судьбою.
Ни славянские ручьи не «сольются в русском море», ни оно не «иссякнет», но все будет наводнено серою жидкою лавиною адвокатуры, которая, между прочим, зальет и Талмуд, и ритуальные убийства.
И, в конце концов, — вопрос в одном: верим мы Библии или нет131 . Верим ап. Павлу или нет. Израилю даны обетования — это факт. И ап. Павел подтверждает:
«Весь Израиль спасется».
Не «духовный» Израиль, как утешают себя духовные семинарии, увы, — не духовный. Ап. Павел ясно говорит о «сродниках по плоти» и подтверждает неотменностъ всех прежних обетований
об избранничестве132 . Мы — только «так» 133 , между прочим. Израиль же — стержень мировой истории134 .
Такова Высшая Воля. Если смиримся — в душе радость последней покорности. Если будем упорствовать, отвергнемся того самого христианства, ради которого спорили с Израилем, т.е. опять подпадем под пяту Израиля. Обетования Божии непреложны. Это мы «в черте оседлости» Божественных предначертаний, — мы, а не они. Это мы — египтяне, обворовываемые и избиваемые и мучимые; это мы — те, у которых «головы младенцев разбиты о камень», — и об этом самом против себя мы поем в церквах ангельскими голосами: «На реках Вавилонских тамо седохом и плакахом». Нам — одно утешенье:
Хотя навек незримыми цепями Прикованы мы к здешним берегам,
Но и тот круг должны свершить мы сами,
Что боги совершить предначертили нам.
Мы должны сами совершить круг своего подчинения Израилю! Может быть, вы — последний египтянин и я — последний грек. И, как загнанные звери, мы смотрим на «торжество победителей». Минутой позже, минутой раньше нас возьмут, зверей, может быть, — последних зверей, и выточат кровь для кошерного мяса. Но надо быть покорными.
И подлинно, как ни бери дела, а выходит все одно. Ветхий Завет дает и неустанно твердит обетования о будущем господстве над миром. Кому? — иудеям. А Новый? — Он отнюдь не говорит нам, христианам, что это господство переходит теперь к нам, христианам, а лишь зовет терпеливо нести свой крест и обещает за это спасение. Один Завет противоречит другому, — но не потому, что оба говорят одно, а потому именно, что оба говорят разное, и разное это обращено к разным лицам. И это глубокое и коренное расхождение обоих Заветов, примиримое при высоком парении духовного созерцания, как это было у апостола Павла, нестерпимо режет и жжет наше бескрылое и дряблое сознание.
П
«Эхад». Тринадцать ран Ющинского
Медицинская и психологическая экспертиза колотых ран, нанесенных Ющинскому в область правого виска, не могли дать ощутительных результатов.
Существенный в этом случае вопрос — е́сть ли основания предполагать, что наносивший эти удары действовал систематически и по определенному плану, — остался открытым.
Между тем разрешение настоящего вопроса в положительном смысле явилось бы, в сущности, установлением факта, что налицо имеется доказательство существования убийств не с одной только целью лишения жизни.
В связи с данными другого порядка, непосредственно связанными с убийством Ющинского, наличность в этом случае нанесения смертельных ударов для неизвестной цели — могла бы дать определенную картину так называемого ритуального убийства.
Экспертиза имела в виду все ранения на теле убитого. Именно в этом смысле показания профессора Косоротова свелись к тому, что характер ранений, по его мнению, указывает на определенную систематичность действий убийц.
С другой стороны, экспертиза богословская обращает особенное внимание на 13 уколов в области виска, усматривая в наличности этого числа ран несомненные признаки ритуала.
Таким образом, создается некоторое разногласие, сущность которого в том, что эксперты медицины — видят систематичность в нанесении всех ран, тогда как ксендз Пранайтис отмечает систему только в 13 ранах на виске, не придавая особенно глубокого значения другим ранениям.
Оценка обеих экспертиз по отношению к данному случаю должна привести к заключению, что богословскому исследованию следует уделить достойное место, так как настоящее убийство, по многим основаниям, принимается за ритуальное.
Тринадцать ран в области правого виска убитого, по мнению эксперта ксендза Пранайтиса, стоят в несомненной связи с текстом книги Зогар (ч. II, 119 а), трактующего об убийстве «двенадцатью испытаниями ножа и ножом», что составляет тринадцать.
Эта связь, попытку установления которой делает эксперт, должна подтверждаться некоторыми внутренними звеньями.
С точки зрения специалиста по изучению каббалы, как это будет указано ниже, такое внутреннее соотношение между ранениями и текстом книги Зогар, — не может подлежать сомнению. Но, тонкий знаток фактического материала, заключенного в еврейских священных книгах, ксендз Пранайтис решает вопрос об этой связи текста с убийством путем интуитивного восприятия. Та весьма существенная нить, которая соединяет оба факта, выходит за пределы компетенции почтенного эксперта, так как это область чистой, практической каббалы, даже основные положения которой могут быть не известны лицу, хорошо знакомому с еврейским священным писанием.
Если ритуальные убийства фактически существуют, то они должны трактоваться как ряд каббалистических операций над предназначенным к тому субъектом, операций, направленных к определенной цели и имеющих как исходным, так и конечным пунктом — данные каббалы.
Целью настоящего очерка является установить ту связь между 13 ранами и текстом книги Зогар, которая является как бы рецептом, с одной стороны, и практическим выполнением мистического текста — с другой.
Несомненный документ, начертанный рядом уколов на виске убитого, уже при внимательном изучении его устанавливает тот факт, что при нанесении этих 13 ран проводилась определенная система.
Все уколы, имеющиеся налицо, могут быть расположены в виде самостоятельных групп, в нижеследующем порядке:
Верхняя группа заслуживает специального рассмотрения. Она образует собою положенную на бок трапецию, составленную из пяти уколов.
Правильность верхних трех ран этой группы при медицинском осмотре дала повод предположить, что раны нанесены одним ударом трезубца.
Оставляя, пока, в стороне это предположение, как не имеющее за собою достаточно доказательных данных, следует обратить внимание на общую форму этой группы ран.
Для суждения об истинном значении ее как каббала, так равно и еврейский алфавит дает богатый материал. В еврейском алфавите имеется литера ש Шин
Эта «тайная» азбука варьировалась различным образом на протяжении многих веков, но главные варианты - между прочим, в твердо установленном так называемом «небесном письме» (Scriptura Coelestis)135 .
Scriptura Coelestis дает два варианта литеры Шин:
На основании этих, пока еще незначительных, данных можно высказать предположение в том смысле, что исследуемая группа ран должна читаться как литера ש Шин
Данные медицинской экспертизы установили с несомненною точностью, что нанесение ран происходило на поверхности тела стоящего, слегка наклоненного влево, человека.
Засим, удары в висок производились при полубессознательном состоянии жертвы, когда голова свисает на грудь.
Таким образом, положение всей группы ран на виске в момент их нанесения было таково:
Сообразно с этим и приведенный выше схематический чертеж ранений оказывается в ином положении Каббала как синтез нескольких доктрин, отвлеченных по своему существу, но глубоко интересовавших ушедших в изучение явлений видимого и невидимого мира ученых древности, в течение неопределенно долгого периода времени была в тесном смысле слова «каббалой», т. е. «преданием».