Ждет его ребенка?

Любовница Кайла беременна? Лана замерла в кресле, попыталась набрать воздуха в легкие.

Узнав, что Кайл предал их брак и нарушил данные ими клятвы, она думала, что это самое худшее.

Но это было гораздо, гораздо хуже. Боль разрезала ее, как ножом. Ребенок?

После долгих лет сдачи анализов и лечения бесплодия, неудобства, унижения и надежд, которые рождались и рушились, когда она не могла зачать? Он снова и снова заверял ее, что это не имеет значения…

Ничто не могло ранить сильнее, чем это его последнее предательство.

Наконец Лана нашла в себе силы обрести голос и произнести слово, которое все время вертелось у нее в голове.

— Нет!

— Лана, понимаю, что это явилось шоком…

— Нет, нет и нет. Я не сделаю этого. Я не могу. Просто не могу! — Она взглянула на Тома полными слез глазами. — И вы знаете, почему.

— Моя дорогая… — Пожилой мужчина не знал, что сказать.

— Значит, не можете? — прогремел голос Рафаэля. — Я не могу понять, почему вы не хотите выполнить волю вашего покойного мужа, человека, которого, как вы уверяете, любили, или почему не хотите помочь нуждающемуся в помощи беззащитному ребенку.

— Вам действительно не понять, — превозмогая боль в груди, произнесла Лана.

— Что тут понимать? — прозвучал исполненный гнева голос Рафаэля. — Вы отказываете ребенку в крыше над головой. Что вы за женщина?

— Подождите минутку, Росселлини. Вы не имеете представления, чего лишилась Лана, выйдя замуж за Кайла, и что ей пришлось перенести после этого. Вы не имеете права так разговаривать с нею, — возмутился Том.

— Не имею? Полагаю, у меня есть все права, сэр. Мария — моя сестра.

— Мария? — Голос Ланы задрожал.

— Мария Росселлини. Женщина, которую полюбил ваш муж. Для вас это уже не имеет значения. Я возьму ребенка. Я имею право, как ближайший родственник.

— Право? А кто имел право забирать у меня мужа? — Она со злостью посмотрела на него. — Как вы познакомились с Кайлом? Как Кайл познакомился с нею? Расскажите мне!

— Лана, дорогая, это бессмысленно. Не причиняй себе еще больше боли. — Том Манроу выглядел обеспокоенным.

— Я заслуживаю того, чтобы знать.

Рафаэль встал и посмотрел на нее сверху вниз.

— Заслуживаете? Что ж, ладно. Я познакомился с Кайлом через бизнес. Три года назад я решил начать инвестиционный проект здесь, в Новой Зеландии, чтобы разнообразить свои деловые интересы. И он помогал мне в моих начинаниях. А как познакомились Кайл и Мария — это просто. Я познакомил их.

Лана вздрогнула, как будто он ударил ее.

— Вы?

— Да, и я весьма сожалею об этом.

Лана прижала руки к вискам. Рафаэль Росселлини знал о ребенке? Он — дядя ребенка? Насколько она понимала, ребенок Кайла был желанным для него. То, что по иронии судьбы она должна стать опекуном еще не родившегося ребенка, было больше, чем она могла вынести.

— Он ваш, — произнесла она непослушными губами.

— Что?

— Ребенок. Он ваш. Мне он не нужен.

Том поднял руку.

— Послушайте, Лана, мистер Росселлини. Мы говорим здесь не о коме земли. Мы говорим о ребенке, который еще не родился. Давайте не будем торопиться.

— Что может помешать мне взять ребенка? Ясно же, что она не хочет стать его опекуном, — возразил Рафаэль.

— Мне нужно проконсультироваться со специалистом по семейным законам. Сама ситуация сложная. В общем, согласно закону Новой Зеландии, хоть вы и ближайший родственник, вам нужно получить родительское право.

— Так помогите мне получить его.

Лана похолодела, услышав ледяной тон Рафаэля.

— Я не могу заниматься этим делом. Поскольку я являюсь адвокатом Ланы, это будет конфликтом интересов. Однако могу порекомендовать вам одного из моих уважаемых коллег, — размеренно проговорил Том; глаза которого вновь стали суровыми. — Но вы, должно быть, знаете, что юридические процедуры требуют времени. Если Лана не может или не хочет взять опекунство, ребенок попадает под опеку государства, пока вы не получите родительского права.

— Пока я жив, ребенок моей сестры не попадет в приют!

— Есть и другая возможность. — Том с вызовом взглянул на Рафаэля.

— Расскажите мне об этой другой возможности.

— Лана может передумать и станет оспаривать ваше право. Подумав, она может захотеть забрать ребенка и воспитывать его самостоятельно.

— А почему она может так сделать? Она не только не хочет позаботиться о ребенке Марии, но и не в состоянии сделать этого. В ее распоряжении нет средств.

— Прекратите говорить обо мне, как будто меня здесь нет. Я дала вам обоим свой ответ. Это окончательно. — Прижав сумку к груди, Лана, покачиваясь, встала. Она не могла дольше выносить их спор. Повернувшись на каблуках, она вылетела из комнаты. Надо уйти отсюда как можно дальше. Лана прошла мимо шофера Рафаэля, когда тот хотел открыть для нее дверцу, не обращая внимания на его окрик.

Ноги несли ее по мостовой, она почти бежала, спотыкаясь и не замечая любопытных взглядов прохожих. Наконец она добежала до небольшого парка и свалилась на парковую скамейку.

Горячие слезы обожгли щеки Ланы, непреодолимая мука пронзила все клеточки ее тела безжалостными когтями. Сколько бы она ни пробежала, никакое расстояние в мире не могло спасти ее от ужасной правды о вероломстве Кайла. Вслед за первым взрывом рыдания поднялся второй, когда она полностью осознала, что ее жизнь превратилась в зияющую дыру.

Сквозь рыдания она услышала звук приближающихся шагов. Это мог быть только один человек. Лана с трудом сглотнула, подавляя желание закричать ему, чтобы он оставил ее в покое, и усилием воли прекратила содрогаться. Она поспешно вытерла слезы и открыла глаза, сосредоточив внимание на мирной картине парка, на щебетанье птиц, на ветре, играющем с листьями огромных старых деревьев.

Рафаэль замедлил шаги, стараясь притушить злость. Как она посмела отказаться от ребенка Марии и Кайла? Новость о том, что она является опекуном ребенка, неожиданно сорвала его планы и заставила раскрыть его родство с Марией гораздо раньше, чем он собирался это сделать. Само собой понятно, что необходимо провести дальнейшее расследование, дабы удостовериться, что Манроу действительно правильно обрисовал положение. Что это за женщина, которая может бросить ребенка-сироту? Она — все, что он о ней думал, и даже хуже. Но что бы он ни узнал о ней, Том Манроу ясно объяснил одну вещь: Лана — единственный человек, который может облегчить путь к его цели. Вынашиваемый им план поухаживать, а потом сокрушить и отбросить, требовал пересмотра.

Его клятва сестре жгла сердце. Так или иначе Лана Уиттэкер согласится помочь ему, а потом он найдет способ заставить ее заплатить за те страдания, которые она причинила его семье.

— Лана, — мягко позвал он. — Ну и пробег вы совершили.

— Пожалуйста, не надо. Не делайте из этого шутку. — Ее слова были как льдинки в прохладном воздухе. Она медленно поднялась, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Согласен. Это не предмет для шутки. Почему вы убежали?

— А что еще я могла сделать? Остаться в офисе Тома и слушать, каковы мои обязанности как опекуна ребенка Кайла? Ребенка, которого он зачал со своей любовницей? С вашей сестрой! Вы не лучше Кайла. Совершенно ясно, что вы потворствовали этому, а теперь хотите, чтобы я помогала вам? Поставим на этом точку. Сейчас же.

В ее словах был неподдельный сарказм. Рафаэлю хотелось схватить ее за плечи и что есть силы встряхнуть, но он удержался.

— Вы хотите наказать ребенка за грехи отца? — Он приложил усилие, чтобы ровно произнести эти слова.

— Я не могу быть опекуном ребенка. Только чудовище могло бы ожидать этого от меня.

— Конечно, можете. Вы — сильная женщина и способны осуществить все, на что настроитесь. Посмотрите, как вы справились с событиями последних нескольких дней. Любой другой не выдержал бы.

— Но это произошло не с кем-нибудь другим, верно? Это случилось со мной. И вообще, не говорите чепухи. Как бы я смогла со всем этим справиться? Как вы только что справедливо заметили, у меня нет ни дома, ни денег. Даже одежду, которая на мне, купили вы. Все, даже нижнее белье!

За краем ее жакета он разглядел то самое нижнее белье, которое она упомянула. Нижнее белье, которое он лично выбирал сегодня утром. Его тело ожило, когда он вспомнил кружевную ткань и представил себе, как она ласкает ее кожу. Представил себе, как снимает ее…

Она — настоящая сирена. Даже он со своими планами в отношении нее не смог устоять. Скольких еще мужчин она обольстила таким образом?

— Лана. Я могу помочь вам. Если вы согласитесь стать временным опекуном ребенка, я откажусь от долга Кайла и предоставлю вам доход, а также понесу, все расходы, связанные с уходом за ребенком. Как только я получу опекунство, передам вам определенную сумму. Вы будете свободны. Свободны, чтобы начать новую жизнь.

— Зачем? Зачем вы будете это делать?

— Вы не поймете.

— Наверное, вы правы. Я не понимаю ваших мотивов, так же как никогда не пойму, как мог мой муж так долго лгать мне. Или как мог предать меня… Мы были счастливы вместе!

Рафаэль сжал губы. Она так легко лгала, что это подняло в нем еще больший гнев. Неужели она действительно думает, что он не знает правды?

— Лана, я сожалею о вашей потере и о той боли, которую вам причинили.

Рафаэль сосредоточил взгляд на статуе в центре парка. Просить у Ланы извинения было очень трудно, но ему надо было убедить ее выполнить свои обязательства. Если она не сделает этого, никто не знает, какое решение примет правительственное учреждение относительно ребенка Марии.

Ее ответ был едва слышен.

— Я тоже. Я сожалею, что Кайл встретился с вами и с вашей сестрой.

Подул легкий ветер, и Лана обняла себя руками, защищаясь от холода. Начали падать большие капли дождя.

— Лана! — раздался словно сквозь сон его голос. — Нам нужно идти.

Он взял ее за руку, и они быстро зашагали в ту сторону, откуда к ним бежал шофер с раскрытым зонтиком в руках. Дорога в гостиницу прошла в молчании, и в гостиной номера Рафаэля они разошлись по разным комнатам, чтобы просохнуть и переодеться. Лана с облегчением увидела, что принесли ее одежду. Она повесила ее в шкаф, а сама завернулась в гостиничный халат.

В другой комнате зазвонил телефон, и сквозь закрытую дверь был слышен голос отвечавшего Рафаэля. Лана улеглась на кровать. У нее не было никакого желания подслушивать его разговор, равно как и находиться сейчас рядом с ним. Завтра она встанет, оденется и уйдет отсюда. Как-нибудь раздобудет денег.

Спустя минут пятнадцать он постучал в дверь.

— Я должен уехать, вернусь завтра утром. Я хочу, чтобы вы оставались здесь и еще раз обдумали мое предложение. Когда я вернусь, мы, возможно, найдем подходящие для вас условия. Пожалуйста, спокойно заказывайте сюда все, что вам нужно, — одежду, туфли, еду. Все, что нужно.

— Я уже уйду к тому времени, когда вы вернетесь.

— Мне хотелось бы, чтобы вы изменили свою позицию в отношении ребенка. Ему нужен дом, так же как и вам.

— Не сравнивайте мое положение с положением ребенка. Государственное учреждение поместит его в приют. Это гораздо больше, чем я могу сейчас дать. — Ее слова повисли в воздухе. Даже для нее самой они прозвучали резко и эгоистично, но ей надо было каким-то образом наладить свою жизнь, и воспитание незаконнорожденного ребенка ее мужа совсем не вязалось с ее планами.

— Но вы будете иметь все. Абсолютно все.

— Нет, я не буду заботиться об этом вырод…

Грубое слово, которое она хотела произнести, замерло из-за его губ, которые легли на ее губы. Из-за его сильных пальцев, которые ворошили ее волосы, обхватив затылок. Его кожа пахла свежим воздухом и дождем — пьянящим, естественным, соблазнительным запахом. Глубоко внутри нее разлилось теплом бурное, неуемное желание. Под давлением его губ она раскрыла рот и провела языком по его нижней губе. Тело его содрогнулось, Рафаэль застонал, и ее тело растаяло, когда свободной рукой он потянул за пояс ее халата, а потом горячими пальцами притянул ее к себе.

— Неужели ваше желание отомстить мужу настолько велико, что вы хотите выместить свой гнев на осиротевшем ребенке? Подумайте об этом. Обещаю, что не останусь в долгу. — Его произнесенная низким и неровным голосом просьба вернула ее к действительности, к тому, что она делает и с кем.

Лана вырвалась из его рук, схватив края халата и туго стянув их. Сердце колотилось в груди, а кожа горела от его прикосновений. Припухшими от поцелуя губами она наконец смогла вымолвить:

— Дело не в этом. Я не передумаю.

Рафаэль бросил на нее уничижительный взгляд и поднял с пола маленькую сумку.

— Обсудим это завтра.

— Меня здесь не будет.

Никак не реагируя на ее слова, он подчеркнуто тихо закрыл за собой дверь, что произвело больший эффект, чем если бы он ею хлопнул.

Никакие деньги в мире не могли заставить ее согласиться на его предложение. Лана подумала о браке, который не получился. Деньги, атрибуты их роскошной жизни были для нее ничем рядом с тем фактом, что у них с Кайлом не может быть своих детей. И, вероятно, для Кайла тоже.

Она оказалась неспособной. Лана прижала руку к животу, своему бесплодному чреву, сжав пальцы в кулак…

На следующий день утром Лана поправляла воротничок своей блузки в лифте, поднимаясь на этаж, где она работала. Молодая женщина внимательно оглядела в зеркале свою внешность. Глядя на нее, никто не должен заподозрить неладное. Пусть у нее ничего не осталось, но манера держаться-то есть.

Лана прижала пальцы к губам, вспоминая поцелуй Рафаэля. Как сильно было в ней желание! Да, он заставил ее почувствовать себя женщиной, притягательной, женственной. С помощью этих поцелуев он начал закрывать черную дыру, возникшую в ее сердце.

Не слишком ли рано испытывать подобные чувства, особенно к такому мужчине, как он? О боже, ведь она похоронила мужа всего несколько дней назад! О чем она думала? Да, Кайл предал ее уже давно, это она понимала, но была ли готова признать?

Двери лифта раскрылись, и Лана вышла на знакомый этаж, где работала последние три года. Весь вчерашний день она пыталась дозвониться до Фрэнка Бернхэма, председателя благотворительной организации, но он так и не откликнулся. Возможно, просто щадил ее в связи с утратой. По крайней мере, она надеялась на это. Работа в благотворительной организации, несмотря на более чем скромную зарплату, осталась ее последним финансовым бастионом.

— Миссис Уиттэкер? Что вы здесь делаете? — Секретарша Кэти вышла из-за своего стола, протестующе размахивая руками.

— Пришла на работу, Кэти. Нужно работать.

— Лана, какой сюрприз! — прогремел в коридоре голос Фрэнка Бернхэма.

— Сюрприз, Фрэнк? Конечно же, нет. Я просила передать тебе, что сегодня приду на работу.

— Послушай, не надо торопиться с этим. Почему бы тебе еще не отдохнуть какое-то время?

— Мне не нужно никакого времени. Я хочу вернуться на работу, снова быть занятой. — И заработать какие-то деньги, добавила Лана про себя.

— Может, войдешь в мой кабинет?

Ее охватило дурное предчувствие. Хотя голос Фрэнка был приветливым, в его глазах не было никакого радушия. Войдя к нему в кабинет, Лана увидела, как он стал нервно перебирать бумаги на столе.

— Переходи к делу, Фрэнк., Почему ты мне не перезвонил?

— Извини, Лана. Мне очень неприятно это говорить, но ты не можешь вернуться. — Он опустился в кресло, отделившись от нее широким столом.

— Ты шутишь. Конечно, я вернусь. Меня, должно быть, ждет масса работы. А как же благотворительный бал? Авторалли знаменитостей? Я буду завалена работой!

— Ты не слушаешь меня. Дело не в том, есть работа или нет, и не в том, что мы не ценим твои усилия в последние годы.

— Тогда в чем?

— Если ты останешься, мы рискуем потерять спонсорство.

— Я найду новых спонсоров. Дай мне шанс, Фрэнк. Это ведь Кайл, а не я, устроил все эти ужасные неприятности.

— Я знаю, но грязь прилипает. Тень от его махинаций упала и на тебя. Все наши спонсоры выразили озабоченность твоим присутствием здесь. Один из них даже потребовал аудиторской проверки наших записей. Нам не нужен скандал.

— Разреши мне поговорить с ними. — Но Лана уже поняла, что это бесполезно. Многие из ее друзей были готовы поддержать детскую благотворительность, но эти же самые друзья захлопнули перед нею двери два дня назад. Господи, казалось, что прошла целая жизнь!

— Мне очень жаль, но не стоит.

— Мне еще больше жаль.

Лана, не оглянувшись, ушла из кабинета и из здания. Оставалось только одно: позвонить отцу. Однако как позвонить? Из номера Рафаэля не хотелось, да она и не собиралась возвращаться туда. На телефон-автомат денег не было. Надо что-нибудь продать, но что?

Лучи солнца заиграли на ее кольце с бриллиантом, подаренном при помолвке, и на обручальном кольце. Она так привыкла носить их, что перестала замечать. Какая же она глупая! У нее на руке тысячи долларов. Лана сняла кольца и зажала их в пальцах. У нее вдруг поднялось настроение.

Найти перекупщика, который был бы готов взять у нее кольца без документов, удостоверяющих имя владельца и их ценность, оказалось труднее, чем она думала, но около четырех часов дня она наконец нашла мелкого торговца, который согласился купить их. Конечно, деньги, которые теперь лежали у нее в сумочке, не составляли и половину стоимости драгоценностей, но продажа колец по-своему была освобождением. Она вновь стала сама себе хозяйкой, пусть и с очень скромными средствами.

Приобретя карточку для международных переговоров, Лана нашла в торговом пассаже достаточно уединенную телефонную будку. Дрожащими пальцами она набрала несколько цифр, которые должны были соединить ее с личным телефоном отца. Лана поежилась при мысли, что ей придется попросить его о помощи. Они не разговаривали с того дня, когда она сообщила ему о своих планах выйти замуж за Кайла. В голове до сих пор звучали его резкие слова…

— Офис мистера Логана, чем могу служить? — Бесстрастный мужской голос на другом конце света казался до боли знакомым. Был ли у отца тот же самый помощник, которого упорно прочили ей в мужья? У нее мурашки побежали по телу при воспоминании о том, что она должна была сделать во имя дипломатических связей.

— Будьте добры, попросите к телефону мистера Логана.

— Кто спрашивает?

— Малколм, это я, Лана.

— Извините, его сейчас нет.

— Пожалуйста, Малколм! Ты же знаешь, я не стала бы звонить, если бы это не было важным. Мне нужно поговорить с отцом.

— Слухи о твоем последнем маленьком скандале, Лана, дошли и до Берлина. Ему было интересно, как быстро ты позвонишь. Я думал, что ты дольше продержишься.

Она стиснула зубы от издевательского тона Малколма. В этом человеке всегда была жестокость, которую он старательно прятал от старшего компаньона.

— Просто соедини меня.

— Видимо, он знает тебя лучше, чем мы оба думаем. Он оставил поручение на случай, если ты позвонишь.

— Какое поручение? Почему он не может сказать мне сам? — Лана стиснула телефонную трубку.

— Он очень недвусмысленно выразился. Его слова таковы: у меня нет дочери.

Лана медленно положила трубку. Вспыхнувшая было надежда умерла.