Элис вся кипела. С чего бы ему вздумалось приезжать? Если задуматься, его поведение напоминало поведение ребенка, у которого отобрали игрушку. И теперь он хотел ее вернуть во что бы то ни стало. Совершенно невыносим!

Она яростно перерывала одежду в шкафу. Совершенно нечего надеть! Вещи, которые она хранила здесь, не подходили для походов в ресторан – их в этом провинциальном местечке можно было ожидать в последнюю очередь.

Появление Габриэля в этом доме было нарушением ее личного пространства. Здесь повсюду ее фотографии и детские рисунки, которые мать сохранила. Наверняка обстановка кажется Габриэлю примитивной и безвкусной. Большую часть вещей они продали вместе со старым домом. Мать не хотела, чтобы что-либо напоминало ей о несчастном браке.

Элис совершенно не стыдилась своего дома, однако в человеческой природе заключено желание рассматривать себя глазами других – в данном случае Габриэля Кабреры.

Элис с космической скоростью приняла душ и переоделась. Слава богу, черные брюки, которые она разыскала на нижней полке, еще налезали, а алый джемпер не вылинял от стирки. По крайней мере, он выглядел более жизнерадостно, чем черно-серо-синяя гамма остальной ее одежды. Немного подумав, в последний момент она накрасила глаза и губы.

Когда она спустилась в кухню, то увидела Габриэля и Памелу за чашкой чая. Ее мать над чем-то хихикала. Когда Элис вошла, они оба посмотрели на нее, как пойманные врасплох подростки, и Элис еле подавила в себе желание строго осведомиться, над чем это они тут веселятся. А вообще удивительно: ее не было всего минут сорок, а эти двое уже ведут себя как лучшие друзья!

– Не смогла найти ничего получше, – хмуро бросила Элис.

– Ты чудесно выглядишь, дорогая! – защебетала мать. – Тебе очень идет красный, не правда ли, Габриэль?

– Безусловно, – промурлыкал он, пожирая ее глазами. – Очень удачно: мы как раз идем в итальянский ресторан. Это ведь твоя любимая кухня.

– Откуда вы знаете, что Элис любит итальянскую кухню? – игриво поинтересовалась Памела.

– Да просто, когда днями напролет вынужден находиться в обществе одного и того же человека, постепенно узнаешь о нем самые неожиданные вещи, – холодно отозвалась Элис. – Пора идти, мне бы хотелось вернуться не слишком поздно.

– А где вы остановились, Габриэль?

– Не знаю, я еще об этом не думал.

– Если хотите сэкономить, можете переночевать здесь, у нас есть гостевая спальня. Я обычно занимаюсь там шитьем, но я все уберу.

– Мама, Габриэлю нет необходимости экономить!

– В любом случае возвращаться в Лондон уже поздновато… – задумчиво протянул Габриэль. – Ну и на самом деле я тоже не чужд экономии, если подворачивается возможность.

Элис подавила нервный смешок. Экономит он, ну да, как же! В Париже он ей сам говорил, что всегда пользуется только самым лучшим, а оно всегда и самое дорогое.

– Было бы просто невежливо отказываться от такого щедрого предложения. – Он одарил Памелу одной из своих чарующих улыбок.

– Ничего, мы поймем. Ты ведь привык к гораздо большему комфорту, чем здесь. Не переживай, тут неподалеку есть пара небольших отелей. Как раз в сторону Экзетера – ты ведь собирался заехать к Харрисонам в понедельник, не так ли?

– Габриэль, прошу вас, оставайтесь здесь! С тех пор как Элис работает на вас, она просто светится от удовольствия. А если вы в благодарность за ночлег подарите мне новый тостер, мне даже в голову не придет отказываться.

С этими словами Памела, несмотря на возмущение Элис, выставила их обоих из дома.

Элис подождала, пока нежное щебетание ее матери с Габриэлем умолкнет и та наконец закроет дверь, а затем повернулась к нему, уперев руки в бока:

– Как тебе не совестно?!

– Не совестно что? – невинно поинтересовался он.

– Охмурять мою мать!

– Элис, не говори ерунды! – Он открыл перед ней дверь своей спортивной машины.

– Это вовсе не ерунда! Тебе вообще не стоило приезжать.

– Да ладно тебе. Ты же рада, что я приехал.

– Вовсе нет! Однако вся остальная часть ее гневной речи потонула в страстном поцелуе.

Габриэль мечтал об этом с самого возвращения из Парижа. В этом поцелуе воплотилась вся страсть, которую он испытывал и которая несколько недель не находила себе выхода. Элис была поражена его напором, ее голова кружилась, сопротивляться не было сил. Она запустила пальцы ему в волосы и застонала.

Наконец Габриэль оторвался от нее:

– Ну вот и не говори больше ничего о том, что меня не хочешь! Мы же оба знаем, что это неправда. Если бы я захотел заняться с тобой сексом прямо здесь, вряд ли ты бы в ужасе убежала!

– Я никогда не говорила, что тебя не хочу. – Ее губы все еще горели от поцелуя, как и все тело. Он был абсолютно прав, и это заставляло ее сгорать от стыда. Две недели она пыталась справиться со своими чувствами, и вот все это разлетелось в одно мгновение. Ей хотелось зарыдать.

Габриэль сел за руль.

– Значит, ты светишься от удовольствия с тех пор, как работаешь на меня? Похоже, я замечательный начальник!

– Мама все время говорит не подумав.

– Не ожидал, что она такая. Думал, она больше похожа на тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, что она, как и ты, собранная и строгая. А она, похоже, в отличие от тебя, живет эмоциями.

– Мне не нравится, что ты вторгаешься в мою частную жизнь.

– Я не вторгаюсь, Элис, – возразил Габриэль, – а выражаю интерес.

– Я об этом не просила, – произнесла Элис и отвернулась к окну.

Вообще-то можно было пройтись и пешком. В хорошую погоду получасовая прогулка до деревни всегда умиротворяла.

Габриэль припарковался на деревенской площади и посмотрел на Элис. Ее лицо завораживало. Габриэлю захотелось снова схватить ее в объятия и целовать. Он вдруг поразился, насколько сильную эмоциональную реакцию она у него вызывает. Раньше ему была абсолютно безразлична жизнь его любовниц за пределами постели. Она права: он действительно ленив. Но не с ней.

– Почему твоя мать боится тебе признаться, что у нее есть мужчина?

– Что?! – Элис рассмеялась. – Ты понятия не имеешь, что несешь. И хватит уже совать нос в наши дела!

Элис распахнула дверь и огляделась в поисках ресторана. Вряд ли здесь есть шансы его с чем-то перепутать. И впрямь: она сразу заметила красно-белые тенты на углу, где раньше находился магазинчик.

– Не убегай от меня! – Габриэль властной рукой удержал ее за запястье.

– Никуда я не убегаю… в каком смысле – у матери есть мужчина?

– Расскажу за ужином.

Габриэль направился к ресторану, ощущая иррациональное облегчение оттого, что Элис идет за ним. Ему хотелось взять ее за руку, но он сдерживался.

Вот так выглядит неприкрытая страсть, думала Элис. В Париже он был с ней внимателен и галантен, постоянно выказывал мелкие знаки внимания, прилюдно целовал, держал за руку… Но теперь во всем этом больше не было необходимости. Они снова в Англии, и он даже на нее толком не смотрит.

– Рассказывай, – скомандовала Элис, когда их усадили за угловой столик и вручили меню.

– Ну, не сказать, чтобы я много знал, – ответил Габриэль. – Просто твоя мать мимоходом упомянула о каком-то мужчине, который давно за ней ухаживает. Она сказала, что недавно начала с ним встречаться, а потом захихикала и сообщила, что никак не может набраться смелости тебе признаться.

Элис ощутила укол ревности. Мать не подавала и виду, что что-то подобное происходит! Впрочем, стоит смотреть правде в глаза: все разговоры с Элис о мужчинах сводились к тому, что с ними нужно быть осторожной. Вряд ли мать могла надеяться на ее радужную реакцию на такую новость.

– Понятно, – пробормотала Элис. Черт бы побрал этого хорошо выглядящего мерзавца, перед которым нужно держать лицо.

Габриэль накрыл ее руку своей:

– Я ей сказал, что ты наверняка будешь рада узнать, что она нашла родную душу.

– Ну, вообще-то, может, я и не была бы так уж рада, – пробурчала Элис, убирая руку.

Официант принес вино, и Элис отхлебнула из своего бокала для храбрости.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня было не такое уж счастливое детство, – мрачно сказала Элис. – Мой отец был грубиян и бабник, и матери приходилось это терпеть. Ты прав: она не такая, как я. Эта история ее сильно подкосила.

Элис посмотрела на Габриэля, ожидая увидеть на его лице скуку, и была поражена, увидев там поддержку и сочувствие.

– Не могу поверить, что все это тебе рассказываю…

– Тебе пришлось быть сильной вместо своей матери, – задумчиво сказал Габриэль, отхлебнув вина.

Значит, вот как выглядит вовлечение в жизнь другого человека. Он сам всю жизнь полагался только на себя, ничего ни от кого не ожидая. Опыт показал, что любая помощь несет какую-либо выгоду помощнику. Это была универсальная формула, которая раньше работала безупречно – до того, пока он не поддался глупой сентиментальности, напомнил себе Габриэль.

– Когда отец умер, мать могла наконец принадлежать сама себе и жить, как хочет. Однако годы сосуществования с абьюзером не прошли ей даром: она становилась все более тревожной и со временем потеряла возможность выходить из дома. Пришлось обратиться к терапевту. Это не слишком быстрый процесс, но в последние пару месяцев заметны серьезные улучшения. Я, конечно, никогда не запрещала ей встречаться с мужчинами, но у нее могло возникнуть такое впечатление… Кто он вообще такой?

– Я не знаю подробностей, Элис, я же сказал.

– Интересно, откуда она вообще знает о ресторане. Наверное, она сюда с ним ходила! Наконец она начинает возвращаться к нормальной жизни!

Элис вдруг задумалась: а насколько нормальной была ее собственная жизнь? В ней же нет ничего, кроме работы и постоянной тревоги за Памелу. Тревоги, для которой скоро могут исчезнуть основания.

– Ну вот, теперь ты все это знаешь. А зачем, Габриэль? Тебе же не интересны окружающие, – с горечью сказала Элис.

– Ты опять пытаешься со мной поругаться, Элис. Но не выйдет.

Ей вдруг остро захотелось задать ему какой-нибудь вопрос о его собственной жизни – но что-то ее удержало. Возможно, ожидание очередной лекции на тему того, как он ни с кем не сближается. Или желание сохранить о нем какие-то свои иллюзии?..

Нет, Габриэль не изменится, было бы глупо на это рассчитывать. Скорее в аду похолодает.

Элис с сожалением подумала, что ее мать оказалась гораздо более смелой, чем она сама. Пока Элис ограждала себя от повторения болезненного прошлого опыта, Памела набралась храбрости снова попробовать, не боясь возможной неудачи.

Она исподтишка наблюдала за Габриэлем, который незаметно пытался ее разговорить, снова превратившись в того внимательного, заботливого и тактичного мужчину, которого она видела в Париже.

Габриэль заметил, что атмосфера изменилась, и его охватило чувство торжества. Он больше не думал, что ему требуется лишь переспать с ней, чтобы выкинуть ее из головы. Теперь он просто думал о том, что ему нужно с ней переспать. Еще и еще. Он не мог дождаться конца ужина – хотя, откровенно говоря, вряд ли пристойно заниматься с ней сексом в доме ее матери. Однако мысль о том, чтобы ждать возвращения в Лондон, чуть не заставила его зарычать от разочарования.

– Если хочешь, я могу остановиться где-нибудь в другом месте, – угрюмо сказал он.

– Почему ты вдруг передумал?

– Потому что я заметил, что тебе не нравится эта идея.

– Я, конечно, была удивлена твоей настойчивости – и чуть ли не сильнее внезапному гостеприимству моей матери. Но лучше оставить все как есть, иначе она решит, что мы поругались за ужином. – Элис немного помолчала. – Может, если бы я не была такой строгой, она нашла бы своего единственного пораньше.

– Может, он вовсе и не единственный. А просто приятный собеседник, который водит ее по ресторанам.

– Что ты хочешь сказать?

– Что, возможно, лучше позволить себе хорошо проводить время, не строя далекоидущих планов, вместо того чтобы прятаться от возможной неудачи.

Впрочем, он осознавал, что этот совет он мог бы дать и себе самому, – хотя его нежелание углубляться в отношения не имело ничего общего со страхом. У него не было нужды связывать себя эмоциями, и потому он этого не делал. «Единственной» для него не существовало, потому что он вообще не мыслил этими категориями. В отличие от Памелы Морган и ее дочери его и так все устраивало.

– Ты считаешь, что я именно так и поступаю? – ощетинилась Элис.

Габриэль откинулся назад и пристально посмотрел на нее:

– Ну, ты ведь хочешь меня. Перестань убегать от этого факта и просто возьми то, чего тебе хочется.

– Ты – самый самодовольный человек, какого я только видела! – возмущенно воскликнула Элис, но Габриэль заметил, как она порозовела.

– Я знаю, что тебе хочется ко мне прикоснуться. А знаешь, почему я это знаю? Потому что мне тоже этого хочется. Почему бы еще я ни с того ни с сего примчался сюда из Лондона?

«Но ты-то в безопасности, – подумала Элис. – Тебе не грозят переживания, потому что тебе все равно».

Но в самом деле, даже ее мать не побоялась попробовать. Долго ли она сама будет убегать?

Впрочем, Элис не могла представить себе, чтобы другой мужчина произвел на нее тот же эффект, что Габриэль. Она мечтала о нежном и заботливом партнере, который постепенно вернет ее в мир доверия и любви, но Габриэль был вовсе не таков.

– Пойдем? – спросил Габриэль, и Элис слабо кивнула.

– Этого не должно было случиться, – сказала Элис, когда они уже стояли снаружи.

– Чего?

– Вот этого. Я, ты… Это не самая хорошая идея.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Если бы я не рисковал, я не добился бы того, чего добился. Да что там – меня бы и здесь тоже не было!

– В смысле?

Габриэль рассмеялся, однако взгляд его оставался пристальным и серьезным.

– Как-нибудь объясню.

Он запустил пальцы в ее волосы и притянул девушку к себе:

– Хочешь, чтобы я поцеловал тебя? Потому что это твоя последняя возможность сказать «нет», уйти и продолжить притворяться, что ничего не было.

– Поцелуй меня…

✽ ✽ ✽

Элис полностью растворилась в этом поцелуе. Хотя на самом деле это была не самая удачная идея. Ее мать, конечно, редко выходит из дому, однако это не означает, что к ней не заходят другие жители деревни, любой из которых мог их сейчас видеть.

Но она не имела воли к сопротивлению. Она обвила руками его шею и встала на носочки…

– Только мысли о твоей репутации, – произнес Габриэль не своим голосом, – заставляют меня прерваться и предложить тебе отправиться куда-нибудь в другое место.

Они почти бегом добрались до машины и немедленно продолжили, как только захлопнули за собой дверь.

Габриэлю это напоминало подростковые свидания в кино на «ряду для поцелуев». Свидания, которых у него на самом деле не было; в то время он был занят исключительно тем, чтобы выбраться из той ямы, в которую угодил по праву рождения. А Элис, подумал он мимолетно, была вынуждена заботиться о матери, так что тоже вряд ли занималась подобными глупостями, и этим они были похожи…

Машина была припаркована в стороне, а тонированные стекла позволяли надежно укрыться от любопытных глаз. «Мы ведь не собираемся делать это в машине?» – подумал Габриэль. Но он не был уверен, хватит ли у него терпения добраться до дома.

Габриэль задрал красный свитер и коснулся губами ее соска. Элис застонала, извиваясь.

Испытывая крайнее раздражение оттого, что нельзя продолжить прямо сейчас, Габриэль с яростным рыком откинулся на сиденье:

– Мне нужна машина побольше!

Элис поправила свитер, ощущая разочарование столь же сильно, сколь и желание скорее добраться до дома и продолжить то, что они начали.

Конечно, заниматься любовью в присутствии матери было рискованной идеей. Памела спит как убитая и вдобавок принимает снотворное, но все равно. Элис даже в страшном сне не могла себе представить, что станет той девушкой, которая готова заняться любовью с мужчиной в собственной детской спальне. С каких это пор она стала так безрассудна?

С момента их с Габриэлем аферы в Париже – был ответ.

И пока он еще не успел завести мотор, она потянулась к нему и принялась расстегивать молнию на его штанах.

Опять это милое ребячество! Габриэль даже не пытался ее останавливать. Он уже давно потерял контроль над своими реакциями, и все, чего ему сейчас хотелось, – это облегчения. Маневрируя в тесном пространстве салона, он сбросил одежду…