Солнце опускалось за море, пронизывая оранжевыми и темно-красными лучами раскаленный воздух, пропитанный ароматом тропических цветов, а Диана все не выходила из своей комнаты. Кобурн хотел уже распорядиться, чтобы Люси, повар, отнесла ужин жене наверх, потому что она неважно чувствует себя, но в этот момент на веранде появилась Диана.

Она была в шелковом платье цвета фуксии, расшитом крошечными белыми цветками, и выглядела хрупкой и грациозной. Диана похудела. Она плохо себя чувствовала, и это надо было исправить – ради их ребенка. Ей придется прислушаться к разумным советам.

Она подошла к перилам и смотрела на бьющие о берег волны. Спина ее была прямой, голова приподнята. Неужели ей так не хочется возвращаться к нему? Неужели их совместная жизнь казалась ей отвратительной?

Кобурн сжал зубы. Пока она внезапно не ушла от него, что явилось полной неожиданностью, он надеялся, что они постепенно наладят семейную жизнь. Уход жены его шокировал. Кобурн думал, что она вернется – так бывало раньше, когда они ссорились, – но дни шли за днями, недели за неделями, а Диана не возвращалась. И когда он, не выдержав, позвонил ей, она не взяла трубку. Он понял, что это конец.

Рот его язвительно искривился. Каким же наивным он был! Он верил, что любовь может все преодолеть, но жестоко ошибся.

Сердце его горестно сжалось. Он старался выкинуть эту женщину из головы, но она до сих пор вьет из него веревки.

– Оставь нас на пятнадцать минут, – шепнул он Люси.

Взяв в холодильнике бутылку безалкогольного шампанского, Кобурн поставил ее на поднос и вышел на веранду.

Диана стояла, освещенная лучами заходящего солнца, и неотрывно смотрела на море. Он встал рядом с ней.

– Тебя беспокоит токсикоз?

Она повернула голову, взмахнула черными ресницами. По взгляду ее было видно, что борьба между ними еще не закончена.

– Он прекратится через несколько недель.

– Ты похудела. Это не повредит ребенку?

Диана покачала головой:

– Многие женщины теряют вес в первом триместре. Я быстро пополнею на поздних сроках.

Кобурн заметил, что глаза ее тревожно сверкнули.

– Ты нервничаешь.

– Конечно, я нервничаю. Через девять месяцев, а может, и раньше, я произведу на свет новую жизнь. Ребенок будет зависеть от меня во всем – он не сможет прожить без меня ни минуты.

– Без нас, – поправил Кобурн, поставив на столик поднос с шампанским. – У нас будет ребенок. Ты не одна, Диана.

– Мне это нравится, – съязвила она. – Но не ты вынашиваешь ребенка. Не ты страдаешь от токсикоза и плохо спишь по ночам, потому что приходится часто вставать.

– Мужчины не способны на это, – согласился он. – Но кормить из бутылочки мы сможем по очереди.

Она окинула взглядом его идеально отглаженную рубашку.

– Я представляю себе эту картину. Ты расхаживаешь по гостиной в два часа ночи, баюкая младенца и обдумывая детали утреннего совещания.

Он дернул плечом:

– Ну да.

– Хорошо. А если твоя корпорация начнет нести убытки, это будет нормально?

Кобурн нахмурился и вздохнул.

– Давай отложим этот разговор на завтра. Возможно, у тебя будет другое настроение.

– Что? Ты думаешь, что, искупавшись в море и погревшись на солнышке, я перестала чувствовать себя пленницей? Я не забыла, что ты силой привез меня сюда, Кобурн. Ты хочешь навязать мне свою точку зрения.

Он решил не отвечать. Вместо этого он открыл бутылку. Диана взглянула на бокалы.

– Я не буду пить.

– Шампанское безалкогольное.

– А что мы празднуем? Мое пленение?

– В ту ночь в моем доме мы зачали с тобой ребенка. Настало время отметить этот факт.

Голос Кобурна сорвался, и это застало его врасплох. Глядя в глаза жены, он замолчал, и слова его повисли в воздухе, словно вызов. Диана тоже молчала. Наконец она склонила голову.

– Да, это… стоит отметить.

Кобурн подал ей бокал.

– Я рад, что мы сошлись на этом.

Чокнувшись с ним, Диана сделала глоток. Кобурн выпил шампанское залпом.

– Ты решила что-нибудь?

– Да. – Лицо ее было строгим и непроницаемым. – Я согласна, что ребенка надо воспитывать вместе. Если мы сможем цивилизованно общаться друг с другом. Я согласна, что для этого нам надо научиться понимать друг друга. Но у меня есть условия.

Он прищурился:

– Какие?

– Мы будем жить вместе с единственной целью – воспитание ребенка. Мы будем общаться по-дружески, но без секса.

Кобурн изумленно уставился на нее:

– Ты думаешь, мы сможем жить вместе без секса?

– Да, именно так. – Диана скривила губы точно так же, как он. Будто передразнивала его.

Кобурн даже не нашел, что сказать. Это было… нелепо.

– Я думаю… – медленно произнес он, – ты забыла о том, что именно ты инициировала наш интимный контакт.

– Больше такое не повторится. – Она вздернула изящно очерченный подбородок. – Я не желаю иметь с тобой никаких эмоциональных отношений. С меня достаточно. Если мы хотим вместе мирно растить нашего ребенка, нам нужна нейтральная почва. Зона военных действий не подойдет.

– Значит, ты трусишь.

– Нет, я умна. И осторожна. Мы оба знаем, как легко ты можешь разрушить мою жизнь. Ты сделал это в ту ночь, в своей квартире. Итак, секс мы вычеркиваем.

– Давай уточним. – Тон Кобурна стал угрожающим. – Все это ты начала. Не я. – Скрестив руки на груди, он прислонился спиной к перилам. – Значит, у нас будет брак без физической близости. Ты думаешь, это сработает?

– Разве не ты читал мне лекции о самопожертвовании? Или ты имел в виду только меня?

Кобурн вспомнил, как она обезоружила его своим поцелуем – в ту ночь, когда был зачат их ребенок.

Он хотел использовать этот поцелуй против нее, но Диана проникла сквозь его защиту. Он был согласен с ней насчет исключения эмоций, но без секса жить невозможно.

– Хорошо, – тихо сказал Кобурн, выдержав ее воинственный взгляд. – Мы будем играть по твоим правилам, пока ты не захочешь их изменить. А когда это произойдет, я весь твой, дорогая.

Глаза Дианы победно блеснули.

– Я не изменю правила, Кобурн. Ведь именно я ушла от тебя и избегала встречи с тобой целый год. Именно я подала документы на развод. У меня есть сила воли.

– Да? Ты уверена? – Кобурн подошел к ней так близко, что их отделяли считаные сантиметры. Дыхание женщины участилось, когда он, подняв руку, прикоснулся к пульсирующей жилке на ее шее. – Я не вижу причин отрицать физическое притяжение между нами.

– А я вижу, – мрачно парировала Диана. – Я изложила тебе свои условия.

Он прикоснулся губами к ее уху – и почувствовал дрожь, охватившую ее.

– Почему? Ты что-то от меня скрываешь? У тебя что-то болит, но ты не хочешь рассказать мне об этом?

Упершись ладонью в его грудь, Диана отступила назад. Похоже, он задел ее больное место.

– Почему ты не хочешь встречаться со своей матерью, Кобурн? Почему вы с Харрисоном постоянно на ножах? Почему ты уехал в Альпы кататься на мотоцикле, но не встретился с моей семьей? Вы могли бы пообщаться поближе, чтобы избавиться от ненависти друг к другу.

Рот его скривился.

– Ты слишком глубоко копаешь, Ди. Моя мать – холодная рыба. Твои родители сразу возненавидели меня. А с братом мы снова сошлись, у нас хорошие отношения. – Он поднял бровь. – Мы закрыли эти вопросы?

– Нет, не закрыли, – выдохнула она. – Если ты ненавидишь моих родителей, значит, не будешь поддерживать меня.

– Поддерживать тебя? Все нью-йоркские газеты беспрерывно писали о том, что не видят тебя рядом со мной. Ты была не женой, а призраком, миражом.

– Твоя жена была врачом-ординатором, Кобурн. Врачом, который делает все и даже больше, потому что он проходит курс специализации. – Глаза ее сверкнули, словно черные бриллианты. – Я была вымотана, я еле стояла на ногах, а ты все давил и давил на меня, пока я не сломалась. Тебе надо было подождать пять лет – и у нас все наладилось бы. Но ты постоянно требовал от меня внимания, и твое эго было невыносимым.

Кобурн сжал ножку бокала.

– Если ты хочешь сказать, что мое эго не желало занимать второе место после твоей работы, то ты права. Ты все отдавала пациентам, а для меня ничего не оставалось. – Он махнул рукой. – Мужчины – примитивные существа. Кидайте нам кости время от времени, и мы будем довольны. Но ты даже этого не делала.

Диана побледнела, и у него внутри все перевернулось от жалости. Но он должен сказать правду. Этот разговор слишком долго откладывался.

– Ты прав, – наконец ответила она. – Я этого не делала. Я думала, ты поймешь, как важна для меня карьера. От этого зависело мое будущее – наше будущее. Просто надо было подождать, когда закончится этот трудный период.

– И я пять лет должен был провести сам с собой? – Кобурн покачал головой. – Жизнь слишком коротка, Диана, чтобы сидеть и ждать, когда ты освободишься. Умолять о любви – не мой стиль.

– А я умоляла тебя о поддержке. Умоляла о помощи. Я очень нуждалась в ней эти пять лет, самые трудные в моей жизни.

– А что потом? Ты убедила бы Франка Моритца взять тебя в ассистенты, и еще два года убила бы на то, чтобы дотянуться до его уровня. Сколько можно совершенствоваться? Я не понимаю твоего стремления к высоким достижениям.

– Потому что сам ты не желаешь признавать в себе это стремление, – с горечью бросила Диана. – Ты возмутился, когда твой отец передал руководство «Грант индастриз» Харрисону. Но вместо того, чтобы бороться за право руководить корпорацией, вместо того, чтобы доказать брату, что ты имеешь с ним одинаковые права, ты сделал вид, что тебя это не волнует. А меня волновало, и я не собираюсь извиняться за это. И еще не собираюсь извиняться за то, что хотела защищенности. Поэтому когда ты решил, что больше меня не хочешь, я ушла.

У него отвисла челюсть.

– О чем ты, черт возьми?

Диана умолкла. Быстро подойдя к ней, он схватил ее за подбородок.

– С чего ты это взяла? Разве когда-нибудь я давал тебе повод подумать, что собираюсь уйти от тебя? Докажи. Приведи пример.

Она опустила глаза:

– Рано или поздно это случилось бы. Ты постоянно разочаровывался во мне. Я не могла дать тебе то, чего ты хотел.

Он крепче сжал ее подбородок, закипая от гнева.

– Дело не в том, что я разочаровывался в тебе. Я боготворил землю, по которой ты ступала. И я был готов на все, лишь бы сделать наш брак счастливым. Но ты охраняла свою территорию, Диана, и сбежала, когда дела пошли плохо.

– Такого не было.

– Именно так и было. – Кобурн отошел. – Что я должен был сделать, чтобы ты почувствовала себя защищенной?

– Ты мог бы не встречаться с женщинами! Ты мог бы сдержать свою похоть, Кобурн, если бы хотел убедить меня в том, что я что-то значу для тебя. Что меня нельзя заменить так же легко, как ты менял своих красоток.

В глазах у него помутилось от ярости.

– Но ты сама ушла от меня. Я пытался дозвониться до тебя. Я пытался наладить с тобой отношения, но ты не желала со мной разговаривать. Ты не имеешь права обвинять меня в измене.

– Прошло всего несколько недель! Не успела я уйти, как ты спал с другими женщинами.

– Послушай, ты не права. Я не помню, сколько прошло времени, но я пытался поговорить с тобой пять раз, и только после того, как ты наотрез отказалась общаться, я переспал с женщиной.

Диана заморгала, потом отвела глаза.

– Надеюсь, она была хороша, Кобурн. И удовлетворила твои сексуальные потребности, которые тебя поработили.

– Я предпочел бы удовлетворять их в браке, но у меня не было выбора.

Отвернувшись, Диана облокотилась о перила и глубоко вздохнула.

– Перетряхивая эти подробности, мы не придем к соглашению. Это нам не поможет.

– Кто знает? Если мы выложим карты на стол, может быть, у нас возникнет какая-то ясность.

– Вряд ли.

Диана устремила взгляд на горизонт, где медленно садилось солнце, и море готово было поглотить его. Кожа ее казалось очень бледной, плечи были воинственно подняты, губы горько сжаты.

– Нам надо поесть, – отрывисто произнес Кобурн. – Мы можем продолжить разговор после ужина.

– Я не голодна. Наверное, я сразу отправлюсь в постель.

– Ты должна поесть, – отрезал он. – Теперь ты не сможешь убежать от того, что тебе не нравится. Мы должны посмотреть правде в лицо.

Что-то мелькнуло в ее глазах, но она не стала спорить. Диана понимала, что должна беречь силы для ребенка. Кобурн придвинул ей стул, и она уселась за освещенный свечами столик, который накрыла для них Люси. Он сел рядом с ней. Диана взглянула на стул, стоящий напротив, и Кобурн мысленно улыбнулся. Создание комфортной обстановки не входило в его планы.

– Нам надо купить подходящий дом, – заявил он, налив воду себе и ей. – Я слышал, что неподалеку от моего дома продается таунхаус. Там есть двор. Может быть, стоит поехать взглянуть на него?

Рука Дианы, протянутая к стакану с водой, застыла.

– Я не хочу жить в Челси.

– Дом за пятнадцать миллионов долларов тебя не устраивает?

– Нет, если я, гуляя в парке, рискую наткнуться на твою бывшую любовницу.

– Мои бывшие подружки не разгуливают по парку в середине дня.

– Я не буду жить в Челси.

– А я не буду жить в Ист-Сайде. Может, поселимся на нейтральной территории?

Люси поставила на стол салат. Диана наконец-то улыбнулась, кивнув ей. Но улыбка исчезла, как только Люси ушла.

– Мне надо подумать. Главное – недалеко от центра, чтобы мне было удобно добираться до работы.

– Ты не будешь работать. По крайней мере, лет пять.

– Ты решил это за меня? – Диана взмахнула вилкой. – Я не могу бросить карьеру, Кобурн. Четырнадцать лет я потратила на то, чтобы стать хирургом. Может быть, ты будешь сидеть дома, а я пойду работать?

– Я только что назначен генеральным директором огромной корпорации. А ты обязательно вернешься на работу, но сначала ребенок должен подрасти. Начнешь работать, когда он пойдет в школу.

– В школу? Моя карьера будет разрушена. Разве мне разрешат оперировать после такого перерыва?

– А что ты предлагаешь? Хочешь, чтобы нашего ребенка растила няня?

Щеки Дианы вспыхнули.

– Не знаю.

– А я знаю. У меня было много нянь. Отец работал дни напролет, а мать все свое время посвящала благотворительности, как и подобало жене политика. Я не позволю, чтобы наш ребенок рос в такой обстановке. Мы должны эмоционально и физически быть рядом с ним.

Диана стукнула по столу кулаком:

– Этого не случится.

– Нет, случится. Работа поглощала тебя целиком.

– Я могу работать неполный день.

– А разве такое бывает у хирургов? Тебе позвонят в два часа ночи – и ты помчишься в клинику. Будь реалисткой, Диана.

– Кобурн…

– Тебе придется трезво оценить свои возможности. Прямо сейчас.

Заморгав, Диана уставилась на тарелку. Кобурн был изумлен. Она плачет? От гнева или от чего-то еще?

Она взглянула на него – и он все понял.

– Неделю назад я обнаружила, что жизнь моя безвозвратно изменилась. Я отказалась от мечты поработать в Африке и согласилась жить с тобой в браке ради нашего ребенка. Но если ты будешь на меня давить, то я уйду сразу же, как только мы приедем в Нью-Йорк, и ты будешь разговаривать со мной через адвокатов.

Он взглянул на ее воинственно вздернутый подбородок. На яростный блеск в глазах. Да, она сделает это.

– Хорошо, – сказал Кобурн, подняв руку. – Не буду на тебя давить. Но дом нам все-таки надо искать. Найти подходящее жилье в Нью-Йорке – на это нужно время.

– А мне нужно время, чтобы все переварить. Мне надо прийти в себя.

Кобурн больше не стал мучить ее серьезными разговорами и начал непринужденно болтать о всяких мелочах, попутно следя за тем, чтобы она хорошо поела. Диана съела свою порцию, и, когда подали десерт, глаза ее стали слипаться. Казалось, она может уснуть на стуле. Кобурн встал:

– Тебе пора спать. Если что-то понадобится, я буду рядом.

Нахмурившись, Диана поднялась – и вдруг покачнулась. Он мгновенно подхватил ее под руку.

– Что случилось?

Она глубоко вздохнула, лицо ее побледнело.

– Я слишком резко встала.

– И часто с тобой это случается? – встревоженно спросил он.

– Вестибулярный аппарат немного подвел.

Сделав несколько вздохов, Диана высвободилась, но все равно стояла с трудом. Тихо выругавшись, Кобурн подхватил жену на руки и, невзирая на протесты, понес ее наверх, мимо Люси, которая, наверное, подумала, что сейчас у них будет горячий секс до самого утра. Он тоже хотел бы этого.

– В этом нет необходимости, – пробормотала Диана, когда Кобурн, открыв плечом дверь, внес ее в комнату. Посадив на кровать, он продолжал ее поддерживать.

В конце концов Диана многозначительно взглянула на дверь.

– Спасибо тебе.

Он покачал головой:

– Сначала ты ляжешь. Иначе мне будет мерещиться, что ты поскользнулась в ванной.

– Кобурн, я в порядке.

– Иди чисти зубы.

Отправившись в ванную комнату, Диана со стуком захлопнула дверь. Приготовив постель, Кобурн ждал. Через несколько минут она появилась с порозовевшими щеками.

– Теперь можешь идти.

– Раздевайся и ложись.

Диана покачала головой.

– Уходи.

– Я не подчиняюсь приказам ослабленной беременной женщины.

– Я не ослабленная.

Кобурн стиснул зубы, но не отвел взгляд.

Выругавшись себе под нос, Диана сняла платье.

Он посмотрел на ее шелковый белый бюстгальтер и плоский живот.

– Когда ты начнешь полнеть?

– Не скоро.

Диана прошла мимо него, собираясь взять свою ночную рубашку. Кобурн остановил женщину, взял за руки и прижал их к ее животу. Она выдохнула, когда его пальцы прикоснулись к ее теплой шелковистой коже.

Там был их ребенок. Его ребенок. Буря эмоций охватила Кобурна. До сих пор он испытывал лишь гнев и отчаяние, но это было совершенно иное чувство… Первобытное. Могущественное.

Он взглянул Диане в глаза. Что-то вспыхнуло между ними – понимание, что они создали это вместе. И не важно, в каком смятении они находились в момент зарождения новой жизни. Это должно преобразить их обоих.

Кобурн перевел взгляд на ее груди, напрягшиеся под кружевом бюстгальтера. Они слегка увеличились и вряд ли поместились бы в его руке, как обычно. Соски стали темнее, и на них появились красно-коричневые пятнышки.

– Твое тело уже изменилось.

Соски Дианы отвердели, щеки стали ярко-розовыми. Сжав руку Кобурна, лежавшую на ее животе, она отвела ее в сторону. В потемневших глазах мелькнуло смятение.

– Уходи.

– Почему? – Его голос был хриплым. – Ты знаешь, нам будет гораздо легче, если ты позволишь мне проникнуть в тебя.

– В каком смысле легче? Чтобы ты смог добиться своего?

Глаза Дианы, против ее воли, затуманились от желания.

– Это единственное, что у нас получается хорошо и в чем мы оба находим согласие.

– Нет, – отрезала она. – Именно этим мы и занимались, Кобурн, – использовали секс, чтобы сгладить противоречия. Если ты действительно хочешь наладить наши отношения, у нас должно быть нечто большее, чем секс.

– На этот вопрос мы смотрим по-разному. – Он нежно заправил ей за ухо выбившийся локон. – Лично для меня секс – это метод решения проблемы.

Диана отвернулась, сняла бюстгальтер и надела короткую и широкую хлопчатобумажную рубашку, которую Кобурн ненавидел, потому что она скрывала ее прекрасное тело. Но все же он успел полюбоваться округлыми грудями, тосковавшими по его прикосновениям.

– Ты не против, – ласково начал он, взглянув на ее обнаженные бедра, – если я поглажу тебя? Так, как ты всегда любила? Это поможет тебе заснуть… избавиться от тревоги. Мы не будем называть это сексом.

Щеки ее стали алыми.

– Убирайся!

Пожав плечами, Кобурн направился к двери.

– Позови, если передумаешь.

Ругательство, которое она пробормотала, заставило его улыбнуться.

– Договорились, Диана? – Он повернулся.

Его жена стояла, уперев руки в бока.

– Я надеюсь, что на этой неделе мы придем к соглашению. Поэтому подумай, что ты хочешь мне сказать. Какие вопросы задать. Какие качества ты во мне ненавидишь… Но будь готова к девяти. Я возьму тебя на морскую прогулку.

– На морскую прогулку?

– У Артура прекрасная яхта. Надеюсь, ты не забыла, как ею управлять?

– Не забыла. Чем же занимается Артур, если он владеет дорогими экзотическими островами и прекрасными яхтами?

– У него авиалинии. Железные дороги. Он мой старый друг со времен увлечения велосипедным спортом.

Диана пристально посмотрела на мужа:

– Значит, ты решил укреплять наш брак таким способом?

Он пожал плечами:

– Ты из повестки дня вычеркнула секс. Я просто соблюдаю твои условия.

Он ушел. Если ему не суждено провести ночь с женой, он займется почтой. Накопилось много писем, на которые надо ответить.

Налив себе виски, Кобурн отправился в библиотеку и включил компьютер. Однако сосредоточиться он не смог. В голове крутились мысли о том, почему у них с Дианой не складывались отношения. Кобурн никак не мог понять, почему его жена, подав документы на развод, указала, что между ними существуют «непримиримые противоречия». Наверное, она имела в виду совершенно разные взгляды на жизнь. Однако теперь Кобурну пришло в голову, что Диана, живя с ним, постоянно находилась в напряжении, ожидая, что он будет ей изменять.

Как это делал ее отец.

Кобурна бросило в жар. С отцом Дианы у него не было ничего общего. Уилбур Тейлор был заносчивым человеком, считавшим себя почти божеством. Люди поклонялись ему, словно рок-звезде. Он считал, что все в мире принадлежит ему, в том числе и женщины. Его роман с коллегой-хирургом был всем хорошо известен. И все же мать Дианы оставалась с ним. Почему?

Хлебнув еще виски, Кобурн подошел к окну и смотрел на море, погруженное во тьму. Он не уважал Уилбура Тейлора, и не только потому, что тот изменял жене. Тейлор непозволительно обращался с дочерью. С помощью ловкой тактики и скрытых угроз он взлелеял в Диане стремление к совершенству, отняв у нее возможность личного счастья. Он хотел, чтобы она последовала по его стопам, и тогда его слава возросла бы.

Когда Диана возвращалась домой, побывав в гостях у родителей, Кобурну приходилось долго успокаивать ее. Именно поэтому он их не любил. И еще потому, что Уилбур считал его недостойным своей дочери…

Губы его скривились в горькой усмешке. Как отреагировал бы ее отец сейчас, узнав о том, что дочь его вышла замуж за генерального директора гигантской корпорации, а не за мало кому известного третьестепенного сотрудника? Счел бы Уилбур его достойной альтернативой молодому хирургу, которого он выбрал в женихи своей дочери? Ведь он пилил Диану за то, что она не последовала его совету, даже когда она была замужем.

Кобурн снова сел на стул. Понятно, почему Диана боялась, что он изменит ей. Перед ее глазами был пример отца.

У Кобурна не было потребности изменять жене. Он любил ее. Когда он появлялся на вечеринках без Дианы, которая в это время дежурила в клинике, то не обращал на женщин никакого внимания, разве что вскользь улыбался. Тем не менее Диана сомневалась в нем.

«Кто для тебя эти женщины? Бальзам для твоей израненной души? Способ продемонстрировать, как мало я для тебя значу?»

Может быть, она права? Может быть, он виноват в том, что не вполне раскрывался перед ней? А сам он знал, кто он такой? Он изменился, приняв на себя руководство корпорацией. Это наглядно свидетельствовало о том, каким потерянным он чувствовал себя после смерти отца. Как ни обидны слова Дианы, она права и насчет того, что он должен был бороться с Харрисоном за право руководить фамильной корпорацией. А он этого не хотел. Отец умер оттого, что слишком тяжелой стала для него эта ноша, и Кобурн сомневался, стоит ли взваливать ее на себя.

Залпом допив виски, он понял, как ему надо жить. Он будет развивать корпорацию, и она станет самым известным в мире производителем запасных частей для автомобилей. И тогда Кобурна Гранта перестанут сравнивать с богоподобным братом и начнут ценить его самого, его блестящие способности.

Но это будет потом. Сейчас ему надо восстановить свой брак, а для этого придется признать правду. Ведь он использовал тех женщин для того, чтобы забыть Диану. И, честно говоря, еще и наказать ее за то, что она бросила его.

Кобурн жаждал отвлечься и не думать о ней. И он поклялся себе больше никогда никого не любить, потому что перед глазами у него был печальный пример его родителей.

Не поэтому ли распался его брак?

Компьютер звякнул – пришло письмо. Кобурн взглянул на экран – и прочитал сообщение, которое сразу все изменило.