Солнце клонилось к закату, окутывая багряной дымкой столицу центральноафриканской страны. Было уже восемь часов вечера, но жара не спадала. Диана прикрыла рукой глаза, выходя из госпиталя в сопровождении вооруженного охранника. Она направлялась к гостинице. Закончился второй день ее работы. Обычно она легко переносила жару, даже любила ее, но, приехав сюда, чувствовала себя плохо. Казалось, жар проникал в каждую клеточку тела, высасывал из нее энергию, валил с ног.

Она справилась бы с этим, если бы не беременность. Организм и так был обезвожен ежедневными приступами рвоты, мучившими Диану по утрам. Работа выматывала ее эмоционально и физически гораздо больше, чем она предполагала. Хотя в эту разоренную войной страну недавно прибыли международные миротворческие силы, вооруженные столкновения все равно происходили то здесь, то там, и в госпиталь продолжали поступать раненые.

Сегодня Диана оперировала шестидесятилетнего мужчину, случайно задевшего неразорвавшуюся гранату. Потом она сделала кесарево сечение молодой женщине и помогала другим врачам принимать пациентов. Их было множество. В госпитале отсутствовало современное оборудование, к которому она привыкла, и Диане приходилось призывать на помощь свою интуицию и изобретательность.

Она понимала, что увиденное сегодня будет преследовать ее всю жизнь. «Это может потрясти тебя до глубины души, разбить твое сердце, – предупреждал ее наставник. – Ты должна сохранять профессиональную отстраненность, – говорил он. – И делать гораздо больше, чем обычно делаешь. Ты увидишь здесь такое, что не забудешь никогда. И это будет проверка твоей любви к ближнему».

Впереди показался отель «Лайон», освещенный лучами заходящего солнца. Улыбнувшись провожатому, Диана поблагодарила его и договорилась о завтрашней встрече. Удивительно, но пятизвездочный отель по-прежнему функционировал, однако неполадок было множество.

В ее уютном номере с побеленными стенами и старомодной кроватью под балдахином не было воды, а электричество подавали с перебоями. Диана хотела только пить и спать, но ради ребенка ей надо было поесть. Она спустилась в ресторан и заказала легкий ужин. Ей удалось съесть салат и половину цыпленка, а затем, взяв чай, она ушла на террасу, где было прохладнее, чем в оборудованном кондиционерами зале.

Наконец-то подул ветерок, обрадовалась она, опустившись в кресло рядом с бассейном.

На террасе никого не было. Диана посмотрела на гладкую поверхность овального бассейна. Ей захотелось подняться в номер, надеть купальник и поплавать в прозрачной манящей воде, но у нее не было сил. Откинувшись на спинку кресла, она взглянула на темное небо, где звезды были расположены совсем не так.

Ночь окружила Диану молчанием. Она закрыла глаза. Усталость протянула к ней свои жадные, цепкие руки. Диана не знала, сколько она так просидела – три, четыре минуты, – когда шестое чувство заставило ее открыть глаза. Из тени вышел человек, одетый в черное. Она встрепенулась, и тревога рассеяла сонный туман, окутавший ее. «Уходи отсюда», – шепнул разум. Но когда Диана встала, высокая фигура выросла прямо перед ней.

Глаза ее расширились. Это не был грабитель. Это был куда более опасный человек.

– Кобурн. – Голос Дианы сорвался. Она взглянула на высокого мужчину в черных джинсах и черной футболке. – Что ты здесь делаешь?

Двигаясь легко, по-кошачьи, он подошел так близко, что она увидела, как блестят его красивые голубые глаза. Холодок пробежал по спине женщины. Она была в опасности. В очень большой опасности.

Их взгляды встретились.

– И когда же ты скажешь мне об этом, Диана? Долго ли ты будешь скрывать от меня то, что я скоро стану отцом?

Сердце ее подпрыгнуло к горлу. Он знает. Конечно, знает, ведь он здесь. Она с трудом выдохнула застрявший в груди воздух.

– Как ты узнал?

– Твой врач разыскивала тебя, а новая секретарша, по-видимому еще не вникнув в курс дела, выболтала твой секрет.

О боже. Колени ее подогнулись при мысли о том, как он, наверное, разозлился.

– Но отель? – слабым голосом спросила Диана. – Как ты нашел меня?

– Твой отец был счастлив сообщить мне адрес, узнав о твоем безумном поведении.

Сердце ее упало.

– Ты сказал ему о ребенке.

Кобурн сжал губы.

– Я сделал то, что должен был сделать. Поверь, они были шокированы так же, как и я, узнав, что ты отправилась на другой конец земного шара – беременная, страдающая утренним токсикозом.

Она пожала плечами:

– Не понимаю, почему я – абсолютно здоровая женщина на первом триместре беременности – не должна была ехать сюда.

– Не понимаешь? – повторил Кобурн, гневно сверкнув глазами. – Я заходил в госпиталь и встречался с твоим наставником. Он даже не подозревал, что ты беременна. Он сказал, что вчера ты очень устала, но объяснил это тем, что ты переволновалась в свой первый рабочий день.

Диана изумленно открыла рот.

– Ты разговаривал с моим наставником?

– Ты не слышишь меня, Диана? – Кобурн стиснул зубы, сдерживая себя. – Я пытаюсь образумить тебя. Судя по всему, ты не ведаешь, что творишь.

Что это значит? Диана потеряла дар речи. Ее возмутило вмешательство Кобурна в ее жизнь, но вместе с тем она испугалась. Она увидела, как на скулах его заиграли желваки, а на шее вздулись жилы. Он пылал от гнева.

– Поздравляю тебя, – выдохнул он, все поняв по выражению ее лица. – Ты увидела мое состояние. А теперь отвечай на вопрос, Диана. Когда ты собиралась сообщить мне о своей беременности? Какую роль ты решила отвести мне в жизни нашего ребенка? – Взгляд его стал угрожающим. – Берегись, эта выходка может обернуться против тебя.

Ей стало трудно дышать.

– Кобурн, мне надо было подумать. Не вини меня за это.

– Хорошо, – с трудом согласился он, – я не виню тебя. Я разозлился потому, что ты поехала сюда, не сказав мне о беременности. – Он покачал головой, лицо его стало мрачным. – Я знал, что ты эгоистична, но это… это непростительно.

Сердце ее билось о ребра.

– Я собиралась сообщить тебе на этой неделе, как только устроюсь.

– Я узнал, что ты беременна, от секретарши. – Кобурн придвинулся так близко, что она почувствовала флюиды гнева, исходившие от него. – Ты боялась, что я запрещу тебе ехать сюда.

Диана опустила голову. Приподняв ее подбородок, он заставил женщину посмотреть ему в глаза.

– Это непостижимо.

Она высвободилась:

– Я независимый человек и имею право делать то, что хочу. Кстати, я собиралась советоваться с тобой на каждом этапе беременности.

Рот его сжался.

– К сожалению, время консультаций и переговоров прошло. Ты лишилась права советоваться со мной в тот момент, когда уехала, не сообщив мне о беременности.

Голос его был ледяным, и Диане стало холодно, несмотря на жару.

– Ты расстроен, – сказала она, взяв его за руку и пытаясь утихомирить. – Я согласна с тем, что не должна была уезжать, не сообщив тебе об этом. Давай сядем и все обсудим.

Кобурн взглянул на ее руку так, будто это было насекомое, которое он хотел сбросить и раздавить ногой.

– Никаких разговоров. Теперь мы будем играть по правилам.

Кровь ее вскипела.

– Что это значит?

– Это значит, что тебе дается десять минут на сборы. Самолет ждет в аэропорту.

Дыхание застряло в горле. Покачав головой, Диана попятилась.

– Я не поеду с тобой. Я обязана выполнить условия контракта.

– Ты ничего не должна. Твой наставник сказал, что сейчас тебе лучше всего уехать домой и вернуться сюда в другое время.

Мечта рушилась прямо у нее на глазах.

– Нет, Кобурн!

Он надвигался на Диану, пытаясь схватить за руку, и она отступала до тех пор, пока чуть не свалилась в бассейн. Отчаяние охватило женщину, когда Кобурн обхватил ее за талию, и она снова посмотрела в его холодные голубые глаза.

– Не делай этого.

– Я уже сделал.

Диану охватило чувство беспомощности.

– Через девять месяцев у меня родится ребенок, и, когда это случится, я на несколько лет буду оторвана от жизни. Мое время сейчас, Кобурн. – Она уперлась рукой в его грудь. – И я не позволю тебе отнять его.

– Подумай как следует, – процедил он сквозь зубы. – У тебя впереди целая жизнь, ты успеешь все сделать. Но не сейчас.

Диана хотела сказать, что он слишком самонадеян. Что он не смеет диктовать ей, как следует поступить. Но тихий голос сомнения – тот голос, который она игнорировала, приехав сюда, – спрашивал ее: сможет ли она вынести все это, если токсикоз будет продолжаться еще несколько недель? Мудро ли она поступила?

Может быть, Кобурн прав? Время действительно неподходящее. Она сможет когда-нибудь вернуться сюда. И обязательно сделает это.

Слеза скатилась по ее щеке. Потом другая. Подняв руку, Диана хотела их смахнуть, но горячие потоки хлынули из ее глаз. Она разрыдалась. Впервые в жизни она хотела сделать что-то для себя. Душа томилась в глубоком омуте, и она мечтала вывести ее на свет.

Кобурн отвел ее руку и стал вытирать пальцами лицо. Взгляд его немного смягчился.

– Дело не закончено, – тихо сказал он. – Оно просто отложено.

– А что отложено для тебя? – с горечью спросила Диана. – Ты генеральный директор. У тебя неограниченная власть. Ты не хотел ребенка. Ты хотел контролировать меня.

Губы его сжались.

– Я никогда не говорил, что не хотел ребенка.

– Ты постоянно избегал разговоров на эту тему. Каждый раз, когда я заговаривала с тобой об этом, ты отвечал, что сейчас не время.

– Да, тогда это было несвоевременно. Но сейчас мы стоим перед фактом – ты беременна. И нам надо разобраться с этим. Убегать и прятаться – это не выход.

– Я не убегала. Поездка была запланирована.

– До того как ты положила на чашу весов здоровье нашего ребенка.

Диана взглянула на его суровое, резко очерченное лицо. Это был Кобурн, которого она не знала. Он стал таким за время их разлуки.

Совершенно незнакомым человеком.

– Пойдем в твой номер, – приказал он. – У нас есть возможность немедленно вылететь отсюда, и я не хочу упускать ее.

Диана опустила плечи, и на нее навалилась такая усталость, что она не могла пошевелить ни ногой, ни рукой. Не говоря уже о том, чтобы выдержать еще один такой день, как сегодня.

Она посмотрела на мужа.

– Я поеду с тобой, потому что ты убедил меня. Но не думай, что и впредь сможешь приказывать мне, Кобурн. У тебя не получится.

Лицо его оставалось каменным, ни один мускул не дрогнул.

– Пойдем.

Они поднялись в ее номер. Вещей у Дианы было немного, она взяла с собой лишь самое необходимое. Расплатившись, они направились в аэропорт на черном седане с затемненными стеклами в сопровождении двух дюжих секьюрити.

Быстро пройдя досмотр – не без помощи семейных связей Грантов, – они прошли к самолету компании. Упав в кресло, Диана отвернулась к иллюминатору, за которым таяли ее мечты. Самолет взлетел и взял курс на запад. Разозлившись на Кобурна, а заодно на все на свете, Диана откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Она уснула почти мгновенно. Проснувшись на полпути, когда они летели над Испанией, Диана съела омлет, который принес стюард, и снова уснула. В следующий раз она открыла глаза, когда было уже темно, а Кобурн расталкивал ее, чтобы она пристегнула ремень. Самолет шел на посадку.

Потерев слипшиеся глаза, Диана посмотрела в иллюминатор, ожидая увидеть яркие огни Нью-Йорка. Но вокруг царила кромешная тьма. Она в смятении взглянула на Кобурна.

– Ты сказал, что мы идем на посадку?

Он оторвался от газеты:

– Да.

– Где мы находимся?

– В двадцати милях от одного острова в Карибском море.

В глазах у нее помутилось.

– Ты сказал, что везешь меня домой.

– В конце концов отвезу.

Диана вцепилась в кожаные подлокотники:

– Что это значит – «в конце концов»?

Лицо его было невозмутимым.

– Я взял неделю отпуска. Мой друг Артур Кент пригласил нас на свой остров.

– Но зачем? – Голос ее задрожал.

– А затем, – протянул он, – что мы с тобой готовимся снова стать мужем и женой ради нашего ребенка, Диана. На острове мы будем вдвоем, и у нас появится возможность познать самих себя.

У нее перехватило дыхание.

– Ты серьезно?

Усевшись рядом с женой, Кобурн скрестил руки на груди.

– Я никогда в жизни не был более серьезен.

Диана мгновенно вспомнила ночь в его квартире.

Что они натворили! А теперь они могут окончательно испортить отношения.

Она покачала головой:

– Это не поможет. Нам уже ничто не поможет.

Глаза его странно блеснули.

– Есть одно средство.

Щеки ее залил румянец.

– Сексуальная совместимость не может создать отношения.

– Но она – их составная часть. – Кобурн посмотрел на ее лицо, затем окинул взглядом ее тело. – Мы не покинем этот остров, пока не научимся разговаривать друг с другом, милая моя. Мне пришлось насильно привезти тебя сюда, но я об этом нисколько не жалею. Я заставлю тебя думать обо мне. Я разыграю эту карту.

Диана еще крепче вцепилась в подлокотники. Ее ногти вонзились в мягкую кожу. Она была готова броситься на Кобурна, но в этот момент появился стюард, чтобы проверить, подготовились ли они к посадке.

Диана откинулась на спинку кресла, в висках у нее стучало.

– Прибереги эмоции, маленькая тигрица. На острове мы пробудем до четверга, и ты сможешь дать волю страстям.

Как бы не так! Диана упрямо сжала губы. У них будет ребенок, но она не собирается сближаться с Кобурном. Всю неделю она будет с ним холодна как лед. И ни за что не ляжет с ним в постель. Ни за что!

Как только они окажутся на острове, она позвонит отцу и попросит его прислать за ней самолет.

И она позвонила бы, если бы они не приземлились ночью. Их ждала машина. Водитель доставил их на берег, поросший пальмами, а там путешественников ждал катер. Диана вглядывалась в чернильные волны, пока они плыли к крошечному острову, на котором мерцали огни.

Они оказались посреди какой-то неизведанной бездны. В буквальном смысле слова. Диану охватила паника, ей стало трудно дышать.

Когда они вышли на берег, ее окутал влажный ночной воздух, наполненный запахами цветов и моря.

Кобурн подвел ее к джипу, ожидавшему их, и уселся рядом с ней. Они поехали по узкой ухабистой дороге. Диану стало тошнить, и она закрыла глаза. Сегодня было слишком много волнений. Усталость вновь навалилась на нее. Она плохо спала с тех пор, как забеременела, и совсем не спала в Африке.

– Поспи, – посоветовал Кобурн. – Мы будем ехать минут двадцать.

Диана откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Завтра она позвонит отцу. И жизнь ее пойдет так, как она задумала.