Июнь. Он сочен. Жарок. Зелен.

Лишаясь отдыха и сна,

Он подбирает сотни зелий

Для ягоды и для зерна.

Земные отворив истоки,

Где кости пахарей и прях,

Пускает в перегонку соки,

Преобразует тлен и прах.

Звенит пчелой. Капелью плачет.

Все утро без машин и прачек,

Из молний выписав кроссворд,

Стирает пыльный небосвод.

Он химик сам себе. И физик.

И полководец кос да вил.

Стрижей гоняет в синих высях,

Пушком пылит на сонный мир.

И я в нем новым чувством полнюсь

И набираюсь новых сил.

И вдруг вздохну. И вдруг опомнюсь

Что я посеял? Что взрастил?

Июль — как вход в гудящий улей

В нем звон, и скрип, и запах сот.

Он не в задумке, не в посуле,

А все, что есть, в поле несет.

И все вокруг, что день, тяжеле,

Все зрелостью озарено:

На ветке плод раздался в теле,

Твердеет в колосе зерно.

Все ниже ветер клонит травы,

Как сытый сон солдат полка,

Все крепче кожа и суставы

У первогодка-тополька.

И ночи вязче. Тише. Глуше.

И дольше небо жжет звезду.

И первые к рассвету груши

Негромко стукают в саду.

И вот уже, пофыркав бойко,

Комбайн ко ржи подносит нож.

Окончен рост. Пришла уборка.

Считай труды свои. Итожь!

И вот я с тихой грустью вижу,

Что меньше вырастил, чем мог.

А сумрак падает на крышу.

А соловей в садах замолк.

Ну, здравствуй, август. И прохлада

И в утро вспышки белых рос.

Листва березок не парадная

В последней службе на износ.

И очищенье вод. И воздух,

Что свежим яблоком пропах.

И на последних зерновозах

Мельканье клетчатых рубах.

Ах, август, август! Ходит в людях

Такой бесхитростный рассказ,

Что в августе спокойней любят,

Но и надежней во сто раз.

А это, знаешь, сколько стоит, —

Когда спадает пестрота,

Когда не страсть слепая стонет,

А впрямь с душой душа слита?

Ну, так добра тебе. Удачи.

В делах, в любви не напоказ,

Чтоб ты все трепетней, чем дальше,

Светился в памяти у нас!