Уснули улицы Баку —

я позабыл о сне,

Я гулким шагом придаю

звучанье тишине.

Я в целом городе один —

мне это не впервой,

Легко и радостно бродить

полуночной порой.

Я предан думам и мечтам,

в их власти нахожусь.

Я приготовился ходить,

пока не нахожусь,

Пишу на улицах стихи,

О солнце каждый стих

Пригреет рано утром,

чтоб не вытоптали их.

Ни на мгновенье не могу

сомкнуть

бессонных глаз.

Иду и вижу все вокруг

как будто в первый раз.

Иду, нашептываю стих,

прокладываю след.

Не выхожу на свет, как тень,

а в темь вхожу, как свет,

Ночь вдохновенна и щедра,

богата светом ночь,

Иду — и медленно идет

за мною следом ночь.

Мой шаг, как шаг страны моей,

уверен и широк,

И над моею головой —

созвездье, как венок.

Ночь строго требует: «Пароль?»

Я говорю: «Ильич!»

Не только я, но вся страна

тот произносит клич.

В моей груди мечта и явь,

как факелы, горят,

И взглядом надвое делю

я небо, как гранат.

Чем жажду сердца утолить?

Я становлюсь высок,

Ловлю губами льдинки звезд

и пью небесный сок.

Я этой ночью прохожу

и в сердце у себя

Страну родную проношу,

что молода, как я.

Ночь вдохновенна и щедра,

богата светом ночь,

Иду — и медленно идет

за мною следом ночь.

Цепочкой тянутся огни,

за светлым рядом — ряд,

Как строки лучшие мои —

гирляндами горят.

Моя любимая не спит

у дальнего окна,

Огонь — и около него,

как бабочка, — она.

Не спит. И не от кого ей

волнение скрывать,

Пустует в доме допоздна

двуспальная кровать.

Ей нет ни месяца, ни звезд

у грустного огня,

И мир ее — особый мир,

где пусто без меня.

А в том окне — поэт, мой друг,

склонился над столом

Он бастионы слов берет,

кидаясь напролом.

«Работай, сердце, — шепчет он, —

работай, голова,

Воспеть бессмертный мир нужны

бессмертные слова!»

А в том окне моя сестра,

моей отчизны дочь,

Листает Маркса первый том —

и сон уходит прочь.

А там нефтяник разостлал

рулоны чертежей,

Неуловимый прежде пласт

сдается, черт, уже!

И вышки высятся в краю,

сияньем залитом,

Пророча сбыточность мечты

о море золотом.

Ночь вдохновенна и щедра,

богата светом ночь,

Иду — и медленно идет

за мною следом ночь.

Я вышел к берегу и стал

на берегу морском,

С ним, как с приятелем своим,

я запросто знаком.

На этом самом берегу,

где я теперь стою,

Я не однажды поджидал

любимую свою.

Сливались в юности для нас

вода и небосвод,

И не сводило вешних глаз

тогда и небо с вод.

Пора! Я вдоволь побродил.

Вдали — начало дня.

А ночь — посмеет ли она

ослушаться меня!

И ночи на ухо: «Не стой,

идет заря, — сказал. —

Что окна наглухо? Раскрой!» —

любимой я сказал