В строгий вечер у дверей

Грудью трогала перила,

Провожала егерей,

Черный веер уронила.

Окна снежною слюдой

Затянуло на полгода.

Самый злой и молодой

Не вернулся из похода.

Так сказал седой усач…

Заскрипела половица.

Скомкав шаль, горюй и плачь

Шемаханская царица.

Ты прекрасна и легка

И повадкой и походкой

И, достойная пайка,

Ходишь в лавку за селедкой.

Плачешь, мертвого любя,

Бродишь тенью по светлице…

Видят всадники тебя

На махновской колеснице.

Бьет мальчишка в барабан,

Как свеча горит предместье.

Пулеметный шарабан

Да веселое бесчестье.

Ведь, беспутных сыновей

Обучая сквернословью,

Батька тешится твоей

Ненасытною любовью.

Ты ль со смехом у дверей

Грудью трогала перила,

Провожая егерей,

Черный веер уронила?

Но ударила гроза

По тебе прямой наводкой,

Шемаханская краса

За железною решеткой.

И шумит судебный зал,

Словно каменный колодец,

И не любит трибунал

Анархистских богородиц!

Высшей мерой бредит снег,

Дышат холодом перила,

…Про внезапный твой побег

Долго стража говорила.

Новый час в твоей судьбе,

В жизни — новые приметы.

И недаром о тебе

По утрам кричат газеты:

«Хорошо известно нам,

Что она в кафе «Манила»

Егерям и пластунам

О походе говорила.

Что она верна кресту,

Отомстит врагам сторицей.

Прозвана за красоту

Шемаханскою царицей».

Край чужой не по душе,

Снится ночью синий север,

Пусть японский атташе

Подает заветный веер.

Слушай льстивую хвалу.

И на сцене в час расплаты

В опереточном пылу

Пляшут дикие сарматы.

Твой поклонник — желтый бес

Для тебя не сыщет дара,

Опираясь на эфес,

В душной лавке антиквара.

И с подарком наконец

Он стоит перед дверями.

Сделан редкостный ларец

Хохломскими кустарями.

Рассмотри его одна.

Ведь рисунок — небылица:

У высокого окна

Стонет, плачет царь-девица.

Клонит ясное лицо,

Будто что промолвить хочет;

На узорное крыльцо

Вылетает пестрый кочет.

Ниже голову нагни —

И увидишь ты сквозь слезы

Половецкие огни

И рязанские березы.

Свет живого янтаря

Разливается рекою,

Лебединая заря

Проплывает над Окою.

Ты сейчас не рада дню,

Свету ласкового солнца,

Ты идешь на авеню,

Бросив хилого японца.

О тебе лишь говоря,

В голубой туман стаканов

Прячут губы егеря

Из славянских ресторанов.

Слышишь громкую молву?

«Наши руки не ослабли,

Для похода на Москву

Мы точили наши сабли.

Как отточены клинки —

Пусть враги узнают сами», —

Повторяют казаки —

Волки с синими глазами.

Но ответ им был таков:

«Вы отважны, вы спесивы,

Но без храбрых казаков

Я пойду в родные нивы».

Не видать путей и вех,

Ты сейчас одна с метелью,

На границе пахнет снег

Черным порохом и елью.

Ты сюда пришла сама

По своей и гордой воле,

Ледяные терема

Вырастают в белом поле.

Мчится снежная труха

В знак родимого привета,

Слушай пенье петуха

В самой лучшей части света!

Ты увидела вдали

Сквозь метель — огни и тени,

На краю родной земли

С плачем встала на колени…

Долго думал атташе

(Сосчитав чужие танки)

О загадочной душе

Этой сказочной славянки.

Где, какой нашла конец,

Уходя на синий север,

В заколдованный ларец

Положив свой черный веер?