Все выше в горы мчались мы,

Асфальт дорог синел

Между камней, темнее тьмы,

Кружася в вышине.

Здесь сон коричневой руды,

Чьи жилы длинные тверды,

И лес, чьи желтые листы

Мерцанье меди льют.

К чертям слетим мы с высоты,

Казалось, в пропасть тут.

Нас горный дух хранил в горах,

Вино крепчало в погребах.

А где кустарник в скалах лег,

Висел чабаний крик,

Баранов двигался поток

По гребню напрямик.

Пред нами плыл библейский вид.

Раскрылись гор хребты.

По разноцветью мшистых плит

Баранов шли гурты.

Исчезло солнце. Дождь и мгла,

Сползавшая в обрыв…

Чадра туманная легла,

Закрыв черты горы.

Но вдруг костер пахнул дымком,

Углей алмазный звон,

И вот баран уж под ножом,

Уже без шкуры он.

Вино из бочек, смол густей,

С колхозного двора.

Так угощай, чабан, гостей —

Далеко до утра!

Ты угощал героев в час

Великих грозных сеч —

Как друг встречаешь ныне нас

На древнем месте встреч.

И шашлыки кипят вокруг,

Трещит углей оскал,

И губы ветра сдули вдруг

Туман с кремнистых скал.

И кажется, что с чабаном

Любой из нас давно знаком.

Ходила чаша вкруг стола,

Хоть не было стола,

Но в честь товарищей хвала

По кругу шла и шла.

Вновь солнце нам улыбку шлет,

Светя на весь простор,

Мы жили, как один народ

Кировабадских гор.

И нам казалось, что мы все —

Чабана сыновья,

А день сверкал во всей красе —

Тебе, моя земля!

Уж звезд сплетались письмена

Над темнотой горы.

Земля, как друг, вручает нам

Осенние дары!