Бедняга мой отец играл в оркестре,

я рано флейту приняла в подарок,

и блики чудные во мгле души воскресли,

был нотный лист таинствен, сладок, ярок

Смеялась флейта, жаловалась миру,

а я играть должна была трактиру,

где часто пил отец и день и ночь

и пьяницам хвалил флейтистку-дочь.

Отца вогнали в гроб трактир и пьянки,

и стали ноты меркнуть и пылиться.

Пошла учиться — барышни-мещанки

сочли, что я — дурнушка и тупица.

Весной ушла бродяжить, очень скоро

меня до нитки обобрали воры:

ни паспорта, ни денег, слезы, больно, —

так нить судьбы запуталась невольно.

Обидчики смеялись над слезами,

был хлеб мой нищ, судьба невыносима.

Но дух соединялся с небесами,

когда ко рту я флейту подносила.

В лучах вечерних день скользил к закату

обидчики внимали музыканту,

и только вдохновенья дуновенье

касалось нот на краткое мгновенье.