Как алые пятна стыда

на лице проступают —

так вы, мои строки, возникли на белой бумаге.

Но муку мою,

нескончаемую и живую,

вы, песни мои, отдалить и ослабить не в силах.

И если я нынче смеюсь или верую в счастье,

то лишь потому, что о прошлом уже не жалею,

как о сломанной ветке вишневой.

Низвергнув алтарь, пред которым молилась так долго,

и песни слагала, и болью своей упивалась, —

сжигаю мосты за собой, чтобы память меня не спалила.