Пустая ночь земли, тумана, трясовицы,

Как колдовской цветок, раскрылась и цветет,

И, сброшена с небес в песок, на дно криницы,

Звезда, как рыба, плавниками бьет.

Гнильем и плесенью пропитаны станицы —

И пышно по-над травами плывет

Стенанье самки, что во сне томится,

Чье целомудрие, как скорбь, гнетет.

Где в сумерках пустынных котловин,

Набухший влагой, тяжестью кровин,

Цветок терлич потайно расцветает —

Там в камышах причалил тихо челн,

И голос девы, тяжкой страсти полн,

Как стон ночей, звенит и улетает.

Пред полночью земля затосковала…

Тень ездока шатается в реке…

Конь, вздрогнув, стал. И пена засверкала

Вскипая на чеканном ремешке.

Измучен конь. Но все ж ездок усталый

Упрямо наклоняется к луке…

Поводья, обведенные кораллом,

Казак зажал в натруженной руке.

Кривою пляской сумеречных чар,

Плетя узор, пылая, как пожар,

Над лесом поднялось девичье пенье…

Сошел казак. И заплутал во мгле,

Где в дивной тишине проходят по земле

Великолепные немые тени.

Кончается ночей прохладных половина,

И круглых звезд дозрел богатый урожай.

В чарованных лесах ты, дева, ожидай

Себе могучего и радостного сына.

Как кубок пенистый, пролился через край

Густых и влажных слов тяжелый запах винный,

Порвала на груди своих монист рубины

И гостю пришлому докинула розмай.

Отдала всю любовь, когда померкнул свод,

Упав на мураву и чресла раскрывая,

Впивая яростно росу и горький пот.

Потом приподнялась. Пошла в туман.

И вот Покорная луна несет вослед, мерцая,

Прощальный тихий клич и дальний рокот вод.