Пусть поют под ногами каменья,

Высоко зацветают поля,

Для людей моего поколенья

Верным берегом стала земля.

И путиловский парень, и пленник,

Полоненный кайеннской тюрьмой, —

Все равно это мой современник

И товарищ единственный мой.

И расскажут покорные перья,

С нетерпеньем, со смехом, с тоской,

Всё, чем жил молодой подмастерье

В полумраке своей мастерской.

Снова стынут снега конспираций,

Злой неволи обыденный гнет.

В эту полночь друзьям не пробраться

К тем садам, где шиповник цветет.

Но настанет пора — и внезапно

В белом пламени вздрогнет закат.

Сразу вспышки далекие залпов

Нежилые дома озарят.

И пройдут заповедные вести

Над морями, над звонами трав,

Над смятеньем берлинских предместий

И в дыму орлеанских застав.

Наши быстрые годы не плохи

И верны и грозе и литью,

На крутых перекрестках эпохи

Снова сверстников я узнаю.