Он не дает покоя мне недаром.

И в тишине ночной, и в шуме дня —

всегда я слышу мерные удары:

они зовут, они ведут меня.

Теперь я стар, а был когда-то молод.

Но вечно в кузнице — в моей груди —

ковал кузнец и, поднимая молот,

повелевал:

«Люби! Твори! Иди!»

Я слушался, я ждал его совета.

Он вел меня в просторы без границ.

О, кузница моя, источник света,

гнездо моих стихов — крылатых птиц.

Кует кузнец то звонче, то печальней,

и я под этот стук тружусь, иду.

Стучит, стучит кузнец по наковальне…

Нам отдых не написан на роду!

Во мне покуда сердце не двоилось,

не разбивалось в прах…

Кузнец кует.

С его работой жизнь в меня вселилась,

с его покоем жизнь во мне замрет.

День — ночь, день — ночь, он отдыха не знает.

Я слышу стук во сне и наяву.

Как знать, крепит он или разрушает?

Кует кузнец, а значит, я живу!