Мой дед из Кобыльников носит кожух обветшалый

Еврей с топором и лошадкой, — обычный мужик.

Шестнадцать дядьев и отец мой, еще не старик, —

Простые евреи, евреи простые, как скалы.

Плоты они гонят и сыростью пахнут речной.

До вечера бревна таскают в лесу спозаранку,

Все вместе свой ужин хлебают из миски одной

И валятся, точно снопы, на кровать и лежанку.

Мой дед, — еле-еле на печь он влезает, мой дед,

И дремлет уже на ходу, сгорбив дряхлые плечи,

А ноги — понятливы, сами ведут его к печи,

Ах, добрые ноги, что служат ему столько лет…